я подарю тебе красивую жизнь

Я подарю тебе жизнь

Ангел и кот сидели на крыше. Кот был стар и он устал. Устал от холода, голода и людей с собаками. Он пришел последний раз.

Ангел был очень стар. Его крылья были серыми, а лицо морщинистым.

Он встал и ушел. А старый ангел с серыми крыльями и морщинистым лицом смотрел ему вслед и вздыхал…

Его звали Зверёк. Вернее, его так прозвали коллеги в фирме, где он работал большим начальником.

Такую кличку мужчина получил не зря. Он был невысокого роста, плотной комплекции и всегда со вздёрнутым вверх носом. Полы расстёгнутого пиджака развевались за его спиной, как коротенький хвостик.

Это было бы смешно, если бы…

Если бы не было страшно. Зверёк был самым настоящим зверем. Его хобби было ловить работников не на рабочем месте и увольнять после третьего раза. А зарплаты были хорошие. Поэтому, он не церемонился. И количество уволенных давно перевалило за десять человек. Его откровенно боялись. И большинство заискивающе улыбалось, а потом плевало вслед.

В этот день. В этот дождливый день у него был день рождения, и он решил потешить себя на своё тридцатитрехлетие. Поймать ещё одного несчастного и уволить с треском, скандалом, криками и слезами. Чтобы другим неповадно было.

Другого способа отметить этот праздник у него не было, и друзей не было. А родственникам давно и откровенно было наплевать на него. Слишком уж неуживчивый характер он имел.

Поэтому, когда дождь за окнами многоэтажки, где располагалась фирма, стал особенно сильным, он спустился на задний двор. Там были мусорные баки и склад ненужных вещей из разных фирм под навесом. Там и скрывались нарушители трудовой дисциплины. Они курили, болтали и пили пиво, а иногда и что покрепче.

Зверёк вышел во двор и, не обращая внимания на холодные струйки дождя, затекавшие ему под воротник рубашки, стал красться к тому месту, где стоял под навесом маленький столик. Там было какое-то шевеление, и звуки выдавали спрятавшихся с головой.

Зверёк присел на корточки и тихонько, по льющемуся с неба дождю, скрывавшему его завесой воды, стал приближаться. Кровь бурлила, адреналин зашкаливал. Он представлял себе, как будут упрашивать его и молить нарушители. И эта мысль была ему приятна. Сверкнула молния, и адский гром разорвал шум дождя. Она ударила в торчащий к небу склад каких-то железяк, сваленных здесь много лет назад.

На десятом этаже здания в очень большой фирме был переполох. По коридору шел насквозь мокрый начальник по кличке Зверёк. С его костюма на дорогой паркет стекали струи воды. А он шел, не замечая этого. Он прижимал руками что-то к своей груди и шептал.

Мужчины и женщины сгрудились вокруг него.

Пододвинули стул и усадили Зверька. И тогда он поднял голову и, внимательно осмотрев всех, сказал:

— Вот. Надо его вытереть и покормить чем-то. А то он плачет всё время…

И, оторвав руки от груди, вытянул их вперёд. На двух раскрытых ладонях сидел маленький, насквозь мокрый котёнок. Он тихонько мяукал.

Она приняла малыша и смотрела на Зверька широко раскрытыми глазами, в которых читался немой вопрос.

И что должно было случиться, чтобы зверь с каменным сердцем принёс с дождя в фирму мокрого котёнка?

Когда Зверёк вернулся с пачкой молока и маленькой тарелочкой, котёнок уже был сухим. Женщины вытерли его и теперь, сгрудившись, гладили. Растолкав их всех, Зверёк взял малыша на руки и тихонько подул в мордочку. Потом поднёс к нему тарелочку с вкусно пахнувшим молоком. Котёнок ткнулся носом в тарелку и аппетитно зачавкал.

Все растерянно молчали. Это был шок. Шок, потому что перед ними был совершенно другой человек. Даже тембр голоса изменился.

До конца рабочего дня в фирме царила совершенно нерабочая обстановка. Все отмечали день рождения Зверька. Или точнее, Петра Сёмыча. Как теперь называли его все.

А Пётр был счастлив. Он ел сухие печеньки, пил пиво со всеми и слушал тосты за своё здоровье. На его коленях дремал уснувший котёнок. Он тихонько посапывал во сне и вздрагивал. И тогда Сёмыч гладил его.

Никогда раньше у Петра Семёновича не было такого замечательного дня рождения, а вечером…

Вечером Сёмыч сидел на парапете, ограждавшем край крыши его дома. Он болтал над пропастью внизу босыми ногами с закатанными до колен брюками. Рубашка его тоже была расстёгнута почти до пояса, а рукава закатаны. Рядом стояла початая бутылка виски. Дождь давно закончился, тучи разошлись и Сёмыч смотрел на закат.

Он ждал. Если точнее, то он сам не понимал, что он ждёт, но чувствовал. Что это здесь. И надо сидеть и просто ждать. Он потянулся к бутылке виски.

Сёмыч обернулся и увидел призрачную фигуру. От неожиданности он чуть не свалился вниз.

Сёмыч разглядел старое морщинистое лицо и крылья, серые и будто покрытые пеплом. Но он почему-то не удивился. Как будто знал, что ждал именно это.

Старое лицо усмехнулось, и внезапно фигура оказалась сидящей рядом с ним.

Призрачная рука протянулась за бутылкой виски.

Он отхлебнул и посмотрел на Сёмыча:

Сёмыч бежал вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Он боялся опоздать. Дел было невпроворот. Помочь котёнку забраться на кровать, погладить и укрыть, нарезать колбаски и открыть консервы, положить вилочки. Ведь там, на крыше, его ждал гость. Самый настоящий гость! И он обещал дождаться.

Сёмыч улыбался. Никогда ещё в его жизни не было такого замечательного дня рождения.

А Ангел потихоньку цедил хороший выдержанный виски. Его лицо снова было молодым, а крылья… Трепетали на ветру новыми, отчаянно белыми пёрышками.

Но Сёмыч не вернулся на крышу. Перед дверями его квартиры стояла толпа. Это пришли к нему на его день рождения все коллеги. Они были с выпивкой, закуской, цветами и подарками.

Сёмыч был счастлив. У него дома звучала музыка и весёлые голоса. А Ангел заглядывал в окно и улыбался. Он снова светился, как когда-то. И повторял:

— Раз в тысячу лет и я могу. Подарить жизнь. Заново.

Источник

Я подарю тебе новую жизнь

Я просыпаюсь и чувствую боль во всем чертовом теле. Пытаюсь открыть глаза, но с первого раза не выходит. Тихо ругаюсь про себя, и только тогда позволяю себе открыть глаза. Встаю и сажусь на кровать, но быстро морщусь, понимая, что я сижу вовсе не на кровати. Я находилась в салоне автомобиля. А если быть точнее топика. Отец арендовал машину для перевозки вещей, да и для того, что бы «спать было удобнее». Так сказал папа. Выдохнув, я взялась за поручень, встала и пошла к отцу. Меня немного шатает, я не выспалась.

— Уже проснулась? — Папа улыбнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. Я кивнула и села рядом с ним.

— Долго еще? — Спросила я папу и при этом всматриваясь в дорогу. Пасмурно. Будет дождь. И зачем мы вообще приехали, спрашивается, в этот Новый Орлеан. Лучше бы остались в нашем Бристоле в штате Коннектикут. Непроизвольно всплывают воспоминания про наш дом. Я хмурюсь и отвожу глаза в сторону папы.

— Еще немного, потерпи родная. — Он похлопал меня по коленке и переключил передачу. — Хочешь есть? — Его голубые глаза смотрели в упор, а волосы цветом молочного шоколада переливались на солнце. У него были довольно выделенные скулы, тонкие губы и высокий лоб. Меж бровями пролегли небольшие складки и в уголках рта тоже. На лице уже красовалась небольшая щетина. И этого мужчину я любила больше всего на свете.

Я встала и отправилась обратно на свое законное место. И на этом наш утренний разговор закончился. Беру портфель и копошусь в нем, что бы достать телефон и наушники. Через пару минут нахожу то, что нужно и достаю, попутно вешая портфель на сиденье напротив. Смотрю на время. Восемь тридцать утра. Опять вздыхаю, включаю музыку и закрываю глаза погружаясь в собственные воспоминания.

Два месяца назад мы с отцом узнали о похождениях матери на право и налево, отчего отец потребовал от нее развода. А я сразу сказала, что останусь с ним. С ним мне было легче и спокойнее. Его я любила больше. Еще через месяц состоялся суд на деления имущества и детей. Суд прошел легко и бесконфликтно. Отец оставил матери дом и машину, так как с собой мы ее забрать не сможем. Когда дошло дело до детей, я сказала, что останусь с отцом. Судья и мама согласились, хотя довольно не охотно с этим согласилась моя мать.

В семье как я уже и сказала я была одна. Хан Тяфьть, с русыми волосами и зелеными глазами. С глупыми увлечениями и со странными прихотями. Так думали окружающие, но так ли было на самом деле?

Я Хантер Вирджиния Тафт. С тёмно-мендалиевыми оттенком волос, который выцветает каждое лето под русый. Мой настоящий цвет глаз серый, но в свете дня, он схож с зеленоватым. Моими увлечениями были: книги, музыка, балет, который я могу смотреть сутками, сериалы и что-то в этом духе. Моими прихотями называли странными, потому что в свои пятнадцать лет, а то есть год назад, я сделала себе на правой руке татуировку от запястья и до внутренней стороны локтя. Это было крыло ангела чёрного, синего и голубого цвета. Мама не давала на это добро, но папа просто молча взял меня за руку и отвел в тату-салон, где сделала вместе со мной парные татуировки, только на левой стороне и в красном, сером и зеленом цвете. Так впервые, он ощутил вкус этого дела и погрузился в него с головой. Сейчас на его теле более десяти татуировок, в основном на спине и ногах.

Итак, развод прошёл удачно и через несколько недель мы уехали сюда. В пасмурный и затухлый Новый Орлеан. Папа нашёл мне новую школу и завтра пойдёт подавать документы. Я перешла в десятый класс.

Отец же будет главным архитектором города. Мы жили в достатке, и не были бедными. Он собирался покупать на этой неделе машину. Но пока, мы на пути к новому дому.

Я не знала, что меня ждет в этом городе и найду ли я тут друзей. Потому что там, мне было легко распрощаться с тем, что у меня было. Я легко оставила мать одну, лживых друзей, гнилых людей там. И школу, что была каким-то шлюхо-притоном. В этом же городе я собираюсь начать жизнь заново.

Машина остановилась со скрежетом возле небольшого домика в один этаж.

— Приехали милая! — Отец не смотря на то, что только что развелся был рад как никогда. Ничего не поднимает ему так настроение как новая татуировка.

— Ну и когда прием? — Я взглянула на счастливого отца спускаясь по лестнице топика. Как только я оказалась на улице, меня обдало холодом.

— Уже завтра. Поеду сразу после того, как завезу твои документы в школу.

Он сиял от счастья и казалось вот-вот запрыгает и захлопает в ладоши как девочка. Я непроизвольно улыбнулась.

— Поехали со мной? — Он начал доставать вещи в самом конце машины.

— Я даже не знаю, что хочу, пап. — Покачала головой и отвернулась в сторону дома.

Он стоял П-образно и был довольно обширным. Его стены были выкрашены в черно-белый цвет, фундамент выкрашен под дерево-сетку, бежево-персикого цвета, а фасад радовал глаз. С двух сторон от дома стояли клумбы. Там были посажены розы, колокольчики и любимые мамины пионы. Скукоживаюсь вспоминая то, как застукала этого самого маминого ухажера, когда он дарил ей эти чертовы пионы.

— Я их вырву, — шептала я.

— Я не буду против, — от папы это не осталось не замеченным. Он тащил уже третью сумку в глубь дома.

— Ой, — спохватилась я. — Давай помогу?

— Я был бы несказанно рад, Вер.

Вер, Вера, Верусик — так называл меня отец. Ведь второе имя мне подобрал именно он. Вирджиния… Очень оригинально, спасибо папа!

Беру не совсем тяжелые сумки и несу в дом. Как только я зашла, меня обдало приятной свежестью. Тут пахло на удивление древесиной и мятой. Словно тут мятное поле. Я закатила глаза от наслаждения.

Я помогла перенести папе все вещи, и когда он поручил мне отыскать свою комнату и разобрать все вещи уехал отдавать машину. Я осталась одна.

Я осмотрела весь дом минут за десять. В гостиной стоял камин, а над камином весел плазменный телевизор. Перед ними стоял диван, «одетый» в белоснежный футляр, на котором были декоративные маленькие подушки разного цвета. Далее шла кухня, на которой мне придется каждое утро и вечер готовить еду, ничего интересного… Затем две ванные. Напротив папиной комнаты и моей. Папины вещи я разложила быстро и улыбнувшись покинула комнату. Разобраться где-чья комната было проще простого, папа повесил на них таблички. Чертов гений! На его двери было написано «Узнаю, что ты убрала все по местам — убью», а на моей просто «Вера». Я закатила глаза от возмущения. Я — Хантер!

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector