я продолжаю жизни бег я горд я тоже человек кто сказал

Войдите в ОК

В свое время Владимир Васильев серьезно увлекся поэзией и выпустил сборник стихов.

Мои слова не все еще пропеты
И алфавит мой не дописан до конца
Живу в вопросах без ответов
В надежде отыскать тропинку мудреца.

Стихи В. Васильева взяты из книги «Картинки памяти»:

Я – не Петрарка,
И – не Данте,
Я – не Вергилий,
Не Бокаччо,
Еще имен с десяток ярких
Добавить можно к ним впридачу.
Но, как они, из века в век,
Гуляли, пили и любили,
Творили глупости порой
(За что бывало их и били),
Я продолжаю жизни бег.
Я горд!
Я – тоже Человек!

Конца пути не избежать,
Не перепрыгнуть пропасть.
Разбиться вдребезги, но встать
И вновь взлететь, и обуздать
И смерти страх, и жизни робость,
И петь в полете, и плясать,
И пить любовь… А на излете
Вдруг, враз исчезнуть И… пропасть.

Ну что поделать?
Так заведено,
Что судим мы других
Лишь по своим талантам.
Судьбой же определено
Одним — разбросить камни,
А другим — брильянты.
Луне предпочитаю Солнце,
День- Ночи, шум — молчанию,
И сладость — горечи,
И радости — отчаянью.
А впрочем…
Минет час, и вот —
Пишу и думаю совсем Наоборот.

За окном снег, снег
Без конца, без конца.
Невозможен побег
Из немого кольца.
Душит душу тоска,
И не можется ей.
Щель наружу узка,
Нет открытых дверей.
Ночь, длиною в года,
Пробирается внутрь.
Ну, когда же? Когда?
Улыбнется мне утро?

Чистота, тишина и покой.
Только изредка в этом молчанье
Раздается над сонной рекой
Одинокой гитары бренчанье.
Непонятно, зачем и о чем
Так печалятся нежные руки.
Может, письма любовные кто-то прочел,
И они выливаются в звуки?
В них тоскует, и плачет, и стонет душа,
О потерянном счастье мечтая,
Чьи-то пальцы касаются струн, не спеша,
И аккорды любви подбирают…
Чистота, тишина и покой,
Но тревожно над сонной рекой.
Может, этой весной
Хоть на время тревога растает.

Три дня меня ласкают
Поцелуи Эгейского моря.
Шепчет волна и тает,
И уносит печаль и горе.
В закрытых глазах грезы
Счастливого До и После,
И высыхают слезы,
И улетают мысли.
И так хорошо в безделье
Лежать на песке горячем
И слушать отзвуки пенья,
В которых и смех, и плач.

Источник

Я продолжаю жизни бег я горд я тоже человек кто сказал

qeeY8lTvjAMD BMHgtSI3SeDbBH5MEjtdpc2k0NEOR0sVNXhfzSEZiAj v0ewyFLu0QNiw

qeeY8lTvjAMD BMHgtSI3SeDbBH5MEjtdpc2k0NEOR0sVNXhfzSEZiAj v0ewyFLu0QNiw

СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ запись закреплена

ВАСИЛЬЕВ ВЛАДИМИР ВИКТОРОВИЧ.
День рождения 18 апреля 1940 г.
Родился в Москве в семье шофера.

С 1947 года занимался в хореографическом кружке Дома пионеров.
В 1958 году окончил Московское хореографическое училище (ныне Московская государственная академия хореографии) по классу М. М. Габовича
С 1958 по 1988 год — ведущий солист балетной группы Большого театра. Дебютировал в 1959 году в партии Данилы («Каменный цветок» С.С. Прокофьева), год спустя стал первым исполнителем роли Иванушки в балете Р. К. Щедрина «Конёк-горбунок».
В совершенстве овладев искусством танца, за годы карьеры станцевал практически все ведущие партии классических и современных балетов, среди которых ― Базиль («Дон Кихот» Л. Ф. Минкуса, 1961), Петрушка (одноимённый балет И. Ф. Стравинского, 1964), Щелкунчик (одноимённый балет П. И. Чайковского, 1966), Спартак (одноимённый балет А. И. Хачатуряна, 1968), Ромео («Ромео и Джульетта» С. С. Прокофьева, 1973), принц Дезире («Спящая красавица» П. И. Чайковского, 1973) и многие другие. Выступал также в балетах зарубежных постановщиков ― Р. Пети, М. Бежара, Л. Ф. Мясина. Создал яркие, запоминающиеся образы, зачастую предлагая новое их прочтение. Артист обладает высочайшей техникой танца, даром пластического перевоплощения и большим актёрским мастерством.

С 1971 года выступает в качестве хореографа, поставил ряд балетов на советской и зарубежной сцене, а также телебалеты «Анюта» и «Дом у дороги» на музыку В. А. Гаврилина. Снимался в фильмах-балетах.

Весь мир знает Владимира Викторовича, как величайшего танцовщика мира. Нет таких сцен, где бы он не выступал со своей неизменной партнершей и женой Екатериной Максимовой.
Но мало кто знает, что Владимир Васильев замечательный живописец и Поэт. В отношении Владимира Васильева верно выражение:» если человек талантлив, он талантлив во всем»
В 2015 году киноклубе «Эльдар» состоялся творческий вечер народного артиста СССР Владимира Васильева «Я продолжаю жизни бег», где великий танцор рассказал о своей работе.
Владимир ВасильевЗнаменитый русский балетмейстер Касьян Голейзовский выделял Васильева из всех танцовщиков, говоря о нем, как о «настоящем гении танца». И он был прав. Глядя на записи отрывков из балетов с участием артиста, зритель не устает кричать «браво!». Как говорит сам Владимир Викторович, ему всегда хотелось поменьше ходить и рассуждать, а больше танцевать.

Почему творческий вечер называется «Я продолжаю жизни бег?». На этот вопрос Васильев ответил собственным стихотворением:

Я – не Петрарка и – не Данте.
Я – не Вергилий, не Бокаччо.
Еще имен с десяток ярких
Добавить можно к ним впридачу.
Но, как они, из века в век,
Гуляли, пили и любили,
Творили глупости порой
(за что, бывало, их и били),
Я продолжаю жизни бег.
Я горд! Я – тоже Человек!
==============================
Чистота, тишина и покой.

Только изредка в этом молчанье
Раздается над сонной рекой
Одинокой гитары бренчанье.

Непонятно, зачем и о чем
Так печалятся нежные руки.
Может, письма любовные кто-то прочел,
И они выливаются в звуки?

В них тоскует, и плачет, и стонет душа,
О потерянном счастье мечтая,
Чьи-то пальцы касаются струн, не спеша,
И аккорды любви подбирают.

Чистота, тишина и покой,
Но тревожно над сонной рекой.
Может, этой весной
Хоть на время тревога растает.
==================================
Река на солнце блестками играет.
Журчат ручьи тихоньким шепотком.
И зелень кружевом природу одевает.
И воздух соткан птичьим говорком.

Весна, как первое прикосновенье
Любимой девушки и сладостной мечты.
И взгляд, который на меня бросаешь ты,
Наполнен трепетным волненьем.
И нет мне удовлетворенья
От этой нежной красоты.

Невероятно, когда перед глазами читателя с новой стороны открывается мир знаменитого танцора – гармоничный, вдохновенный и яркий.

Всех званий и наград Владимира Васильева не счесть, но при этом он остается простым, скромным и открытым навстречу людям Человеком.

Источник

Спешат минуты.

bde9eccc147045b3d8c2f7957778d5cf

Рейтинг работы: 32
Количество отзывов: 6
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 397
© 03.11.2013г. Елена Есаулова
Свидетельство о публикации: izba-2013-910085

171677548438310624

Но нас спасает эта суета,
Когда бежишь, и не остановить
Движенье вечное времён; уста
лишь шепчут: Надо, надо, надо жить!

Но под накалом, как ни странно,
Я продолжаю жизни бег…
И с суетою нежеланной,
Судьбой закручена навек…
Несется день в делах и мыслях,
И время скачет рысаком…
А рассуждение о жизни,
В ночи порхает мотыльком…

А о смерти,конечно, думает каждый, но лучше думать об этом
не часто. Счастливой Вам суеты дней, Леночка!

91ca20c1e2df7664538be47c160fd1ec

801edda930e665ba1a3a133b0e539a2f

Спасибо, Светочка! Все так, бежим, бежим, а конец один. Но не будем о нем думать))) С теплом, Лена.

434c0dff43fc3e2cdd969f6fd01f9c0e

226901389192789792

GLAFIRA 07.11.2013 13:37:12
Отзыв: положительный
Спасибо, читала с удовольствием.Очень близкая тема. Заходите на «Стрелки времени».
С улыбкой,
Глафира

315e79a104f0b9cea459d271dbc60195

801edda930e665ba1a3a133b0e539a2f

Спасибо Глафира! Рада, что понравилось! С теплом, Лена.

Источник

Я продолжаю жизни бег я горд я тоже человек кто сказал

Константину Петровичу Пятницкому

Михаил Иванов Костылев, 54 года, содержатель ночлежки.

Василиса Карповна, его жена, 26 лет.

Наташа, ее сестра, 20 лет.

Медведев, их дядя, полицейский, 50 лет.

Васька Пепел, 28 лет.

Клещ, Андрей Митрич, слесарь, 40 лет.

Анна, его жена, 30 лет.

Настя, девица, 24 года.

Квашня, торговка пельменями, под 40 лет.

Бубнов, картузник, 45 лет.

Сатин, Актер— приблизительно одного возраста: лет под 40.

Лука, странник, 60 лет.

Алешка, сапожник, 20 лет.

Кривой Зоб, Татарин— крючники.

Несколько босяков без имен и речей.

Подвал, похожий на пещеру. Потолок — тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет — от зрителя и, сверху вниз, — из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату — нары Бубнова. В левом углу — большая русская печь, в левой, каменной, стене — дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены — широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом. Везде по стенам — нары. На переднем плане у левой стены — обрубок дерева с тисками и маленькой наковальней, прикрепленными к нему, и другой, пониже первого. На последнем — перед наковальней — сидит Клещ, примеряя ключи к старым замкам. У ног его — две большие связки разных ключей, надетых на кольца из проволоки, исковерканный самовар из жести, молоток, подпилки. Посредине ночлежки — большой стол, две скамьи, табурет, все — некрашеное и грязное. За столом, у самовара, Квашня — хозяйничает, Барон жует черный хлеб и Настя, на табурете, читает, облокотясь на стол, растрепанную книжку. На постели, закрытая пологом, кашляет Анна. Бубнов, сидя на нарах, примеряет на болванке для шапок, зажатой в коленях, старые, распоротые брюки, соображая, как нужно кроить. Около него — изодранная картонка из-под шляпы — для козырьков, куски клеенки, тряпье. Сатин только что проснулся, лежит на нарах и — рычит. На печке, невидимый, возится и кашляет Актер.

Квашня. Не-ет, говорю, милый, с этим ты от меня поди прочь. Я, говорю, это испытала… и теперь уж — ни за сто печеных раков — под венец не пойду!

Бубнов (Сатину). Ты чего хрюкаешь?

Клещ. Врешь. Обвенчаешься с Абрамкой…

Барон (выхватив у Насти книжку, читает название). «Роковая любовь»… (Хохочет.)

Настя (протягивая руку). Дай… отдай! Ну… не балуй!

Барон смотрит на нее, помахивая книжкой в воздухе.

Квашня (Клещу). Козел ты рыжий! Туда же — врешь! Да как ты смеешь говорить мне такое дерзкое слово?

Барон (ударяя книгой по голове Настю). Дура ты, Настька…

Настя (отнимает книгу). Дай…

Клещ. Велика барыня. А с Абрамкой ты обвенчаешься… только того и ждешь…

Квашня. Конечно! Еще бы… как же! Ты вон заездил жену-то до полусмерти…

Клещ. Молчать, старая собака! Не твое это дело…

Квашня. А-а! Не терпишь правды!

Барон. Началось! Настька — ты где?

Настя (не поднимая головы). А. Уйди!

Анна (высовывая голову из-за полога). Начался день! Бога ради… не кричите… не ругайтесь вы!

Анна. Каждый божий день! Дайте хоть умереть спокойно.

Бубнов. Шум — смерти не помеха…

Квашня (подходя к Анне). И как ты, мать моя, с таким злыднем жила?

Анна. Оставь… отстань…

Квашня. Ну-ну! Эх ты… терпеливица. Что, не легче в груди-то?

Барон. Квашня! На базар пора…

Квашня. Идем, сейчас! (Анне). Хочешь — пельмешков горяченьких дам?

Анна. Не надо… спасибо! Зачем мне есть?

Квашня. А ты — поешь. Горячее — мягчит. Я тебе в чашку отложу и оставлю… захочешь когда, и покушай! Идем, барин… (Клещу.)У, нечистый дух… (Уходит в кухню.)

Барон (тихонько толкает Настю в затылок). Брось… дуреха!

Настя (бормочет). Убирайся… я тебе не мешаю.

Барон, насвистывая, уходит за Квашней.

Сатин (приподнимаясь на нарах). Кто это бил меня вчера?

Бубнов. А тебе не все равно.

Сатин. Положим — так… А за что били?

Бубнов. В карты играл?

Бубнов. За это и били…

Актер (высовывая голову с печи). Однажды тебя совсем убьют… до смерти…

Сатин. А ты — болван.

Актер (помолчав). Не понимаю… почему — нельзя?

Клещ. А ты слезай с печи-то да убирай квартиру… чего нежишься?

Актер. Это дело не твое…

Клещ. А вот Василиса придет — она тебе покажет, чье дело…

Актер. К черту Василису! Сегодня баронова очередь убираться… Барон!

Барон (выходя из кухни). Мне некогда убираться… я на базар иду с Квашней.

Актер. Это меня не касается… иди хоть на каторгу… а пол мести твоя очередь… я за других не стану работать…

Барон. Ну, черт с тобой! Настёнка подметет… Эй, ты, роковая любовь! Очнись! (Отнимает книгу у Насти.)

Настя (вставая). Что тебе нужно? Дай сюда! Озорник! А еще — барин…

Барон (отдавая книгу). Настя! Подмети пол за меня — ладно?

Настя (уходя в кухню). Очень нужно… как же!

Квашня (в двери из кухни — Барону). А ты — иди! Уберутся без тебя… Актер! тебя просят, — ты и сделай… не переломишься, чай!

Актер. Ну… всегда я… не понимаю…

Барон (выносит из кухни на коромысле корзины. В них — корчаги, покрытые тряпками). Сегодня что-то тяжело…

Сатин. Стоило тебе родиться бароном…

Квашня (Актеру). Ты смотри же, — подмети! (Выходит в сени, пропустив вперед себя Барона.)

Актер (слезая с печи). Мне вредно дышать пылью. (С гордостью). Мой организм отравлен алкоголем… (Задумывается, сидя на нарах.)

Сатин. Организм… органон…

Анна. Андрей Митрич…

Анна. Там пельмени мне оставила Квашня… возьми, поешь.

Клещ (подходя к ней). А ты — не будешь?

Анна. Не хочу… На что мне есть? Ты — работник… тебе — надо…

Клещ. Боишься? Не бойся… может, еще…

Анна. Иди, кушай! Тяжело мне… видно, скоро уж…

Клещ (отходя). Ничего… может — встанешь… бывает! (Уходит в кухню.)

Актер (громко, как бы вдруг проснувшись). Вчера, в лечебнице, доктор сказал мне: ваш, говорит, организм — совершенно отравлен алкоголем…

Источник

Я продолжаю жизни бег я горд я тоже человек кто сказал

3

Романы Харуки Мураками обладают камерной интонацией и повествованием на грани реальности и вымысла. Если вы хотите узнать побольше о Мураками, стоит открыть его беговое и писательское эссе 2007 года «О чём я говорю, когда говорю о беге».

Мураками размышляет о своей страсти к бегу на длинные дистанции, находит связь бега и писательского мастерства и даже больше: бега и самой жизни. Если вы начали бегать и почувствовали, что бег становится чем-то большим, почитайте Харуки Мураками. Возможно, в его мемуарах вы найдете не только дополнительную спортивную мотивацию, но и выражение ваших собственных чувств.

Мураками пробежал все знаменитые мировые марафоны, пробовал силы в триатлоне и несколько лет в течение почти каждого дня бегал свои 10 километров. Он не выдающийся бегун, но не представляет своей жизни без бега, как и многие, кто встает в 5 утра, чтобы выйти на пробежку.

– Самое главное – это не скорость и не расстояние. Самое главное – постоянство: бегать ежедневно, без перерывов и выходных.

– Великим бегуном я никогда не был и не буду. Уровень у меня средненький, чтобы не сказать посредственный. Но это не имеет никакого значения. Для меня гораздо важнее знать, что сегодня я пусть не на много, а все-таки превзошёл себя вчерашнего. Ведь если в беге на длинные дистанции мы кого-то и должны победить, так это прежних самих себя.

fitsum admasu oGv9xIl7DkY unsplash

– Над бегунами часто посмеиваются, мол, эти на многое готовы, лишь бы жить подольше, но я думаю, что большинство людей бегают вовсе не поэтому. Им важно не продлить свою жизнь, а улучшить ее качество.

– Именно благодаря боли, благодаря стремлению ее превозмочь у нас есть возможность – пусть не в полной мере, но хотя бы частично почувствовать, что мы живем, что мы есть.

greg rosenke GAGed6WJoOY unsplash

– Сомерсет Моэм писал, что даже в бритье есть своя философия. Каким бы скучным ни было действие, когда повторяешь его изо дня в день, оно приобретает некую медитативную сущность.

– А так я ни о чем конкретном не думаю, бегу себе и бегу. В принципе, когда я бегу, вокруг меня образуется некая пустота. Можно сказать, что я и бегаю-то для того, чтобы оказаться в этой самой пустоте.

– Я бегу, следовательно, я существую.

kristian egelund wmdcUQ0CJ4c unsplash

– Мне совершенно необходимы эти час-полтора ежедневного бега: я могу помолчать и побыть наедине с самим собой – то есть соблюсти одно из важнейших правил психической гигиены.

– Соревноваться со временем ли, на время ли – это не важно. Гораздо важнее, получу ли я (хоть какое-то) удовольствие, почувствую ли удовлетворение, пробежав эти сорок два километра. Я буду радоваться и ценить те вещи, которые невозможно выразить в цифрах…

unsplash c59hEeerAaI unsplash

– Самой большой ценностью обладает то, чего нельзя увидеть. То, что мы чувствуем сердцем. Чтобы уметь понять что-то важное, нужно совершить множество бессмысленных на первый взгляд действий. Но даже то, что кажется нам бесцельным или безрезультатным, вполне возможно, вовсе не является таковым.

– В общем, один из марафонцев сказал, что на дистанции он все время повторяет мантру, которой его научил старший брат (тоже марафонец). «Pain is inevitable. Suffering is optional». Это и есть его мантра. При переводе трудно сохранить все нюансы, но навскидку я бы перевел это так: «Боль неизбежна. Страдание – личный выбор каждого». Поясню на примере. Вот, скажем, вы бежите и думаете: «Тяжело-то как. Все, больше не могу». То, что вам тяжело,- это факт, от него никуда не деться. А вот можете вы больше или не можете, решаете только вы сами. Это, понимаете ли, остается полностью на ваше усмотрение. Мне кажется, что в этом высказывании очень точно и сжато выражена самая суть спортивного состязания под названием «марафонский бег».

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector