янагихара маленькая жизнь аннотация

Ханья Янагихара «Маленькая жизнь»

Маленькая жизнь

Язык написания: английский

Перевод на русский: — А. Завозова, А. Борисенко, В. Сонькин (Маленькая жизнь) ; 2017 г. — 1 изд.

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь — к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то — книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

лауреат Премия журнала «Kirkus Reviews» / Kirkus Reviews Prize, 2015 // Художественная литература
лауреат Книга года по версии сайта Lubimyczytać.pl / Książka Roku Lubimyczytać.pl, 2016 // Беллетристика (3 669 голосов)

Номинации на премии:

Издания на иностранных языках:

Доступность в электронном виде:

Не продрался. Девочковый роман про междумальчиковую любовь, травмы и страдания пресыщенных бездельников.

Книга, полная противоречий. И двусмысленностей. Точнее — многосмысленностей. Безусловно только лишь в моём личном восприятии и отношении.

Список тем и их смешений и оттенков можно множить и дальше; думаю, что каждый прочитавший эту книгу волен сам для себя выбрать основной тематический мотив этого романа или сформулировать что-то иное — в любом случае ошибки не будет.

А вообще мне показалось, что это очень женская книга. При том, что основными персонажами и героями её являются мужчины… ну, точнее, люди со всеми анатомическими признаками и особенностями сильного пола. Уточнение это непременно должно существовать, ведь из пяти главным героев книги трое являются геями и только двое живут в гетеросексуальных отношениях (при этом вовсе не факт, что и они хотя бы раз не пробовали вариативные сексуальные игры). Но женскость этого романа заключается не в сексуальных ориентациях её главных героев — просто сам роман выстроен выразительно по-женски. Почти все персонажи книги чрезвычайно эмотивны вплоть до экзальтации, сентиментальность и мери-сьюшность отдельных диалогов и описаний просто выпирает из текста. Может быть всё дело в принадлежности героев книги к богеме, но всё-таки мне кажется, что мужчины ведут себя более сдержанно и не льют слёзы так часто, как это делают герои романа.

А противоречивость книги для меня состоит как раз в неоднозначности и разнонаправленной векторности моего личного отношения к описываемым явлениям, событиям, к особенностям характеров и сферы интересов — ко всему тому, о чём (и о ком) идёт речь в романе. И отсюда получается странная раздвоенность отношения — книга в целом мне всё-таки понравилась, а вот её народонаселение не особо.

А ещё мне кажется, что из этой книги можно сделать добротное объёмное голливудское кино.

Тот редкий случай, когда семисотстраничному «кирпичу» удалось, несмотря ни на что, удержать мое читательское внимание до самого конца. Порадовал уже хотя бы тот факт, что в романе присутствует смысл, что «Маленькая жизнь» не оказалась модным нынче бытописанием без определенных целей. Огорчило, что этот самый смысл тонет во многочисленных деталях и подробностях, рискуя остаться нераскрытым для неусидчивого читателя, способного бросить книгу, не добравшись до сути.

Основная мысль, которую автор хочет до нас донести, конечно, не нова: детство играет определяющую роль в жизни каждого. Тяжелые психологические травмы, полученные в нежном возрасте, преследуют человека на протяжении всей его жизни — как бы ни сложилась твоя дальнейшая судьба, чего бы ты ни добился, сколько бы ни было у тебя друзей, как бы тебя ни любили, ты все равно будешь считать себя неполноценным, сломанным, испорченным, недостойным любви. Надо отдать должное автору: тема непрощения себя со всеми вытекающими последствиями — нанесенением себе увечий, попытками суицида — раскрыта на «отлично». Главный герой вызывает безусловное сочувствие, и в этом плане книга, конечно, удалась.

Помешала мне излишняя многословность в описании взрослой жизни протагониста. Возможно, задумка автора заключалась в том, чтобы с помощью этой избыточности уравновесить непроглядный мрак детских лет героя; возможно, читателям со сверхчувствительной психикой это действительно необходимо. В таком случае я не принадлежу к их числу, потому что спокойно обошлась бы без описаний интерьеров, блюд и бесконечных посиделок.

Роман повествует о судьбе четырёх нью-йоркских друзей, товарищей по колледжу, чья дружба протянется через всю жизнь, пересилит множество тягот и испытаний и раскроется для терпеливого читателя драматическим полотном аж на целые семь сотен страниц. Главным героем «Маленькой жизни» выступает один из упомянутой четвёрки – молодой человек по имени Джуд Сент-Френсис, умный и одарённый мальчик со странностями. Дело в том, что Джуд сирота, поступил в колледж после приюта, он тих и необщителен, страдает от ужасных болей в ногах (последствия автомобильной аварии), но самое главное – он никогда, ничего и никому не рассказывает о своём прошлом. А вскоре друзья замечают, что Джуд имеет привычку запираться по ночам в ванной и резать себя лезвием. Такой вот сложноорганизованный подросток.

Такова вкратце завязка сюжета, и надо сказать, что Х. Янагихара, используя немалый бумажный объём, окунёт нас в странную, пугающую и одновременно душещипательную историю жизни Джуда Сент-Френсиса с головой. И в этом, определённо, главная ценность книги – в тщательной и глубокой проработке характеров: Джуда, его друзей и знакомых. Основное внимание уделено не каким-то внешним событиям, а самоощущению героев, их рассуждениям и чувствам, мотивации поступков, тому, что принято называть внутренним миром, и над этим в тексте проделана огромнейшая работа. Желание автора загерметизировать историю настолько сильно, что в романе, действие которого разворачивается на протяжении более тридцати лет, не упоминаются никакие (ни экономические, ни политические) события внешнего мира, всё подчинено единой цели – как можно глубже погрузить читателя в эмоции действующих лиц. И это срабатывает.

Однако понятно, что если бы всё было так просто и радужно, никакого шума вокруг книги не возникло бы.

Как вы, наверное, поняли, роман непосредственно затрагивает тему сексуального насилия. Причём, по словам самого автора, она хотела показать, насколько сложна коммуникация у мужчин, подвергшихся такому насилию в детстве. Тема, безусловно, важная, но вряд ли Янагихара здесь открывает Америку: у меня нет ни малейших оснований считать, что в цивилизованном мире остался хоть один здравомыслящий человек, полагающий, что подобные трагедии проходят для кого-то бесследно (какого бы пола не оказалась жертва; а сравнивать и рассуждать, что растлённым-де в малолетстве женщинам живётся проще, по меньшей мере кощунственно). Но меня опять же смущает другое, а именно фабульное наполнение истории и то, что Янагихара не останавливается на каком-то единственном эпизоде насилия, нет, это было бы слишком просто, ей отчего-то нужно вывалить на голову Джуда и в наши несчастные черепные коробки столько половых актов, сколько вообще возможно вместить в книгу, не получив при этом обвинения в пропаганде педофилии. Таким образом, вместо одного доходчивого эпизода мы получаем целую крышесносную вереницу сексуальных флешбэков, растянутую в формате книги на несколько лет, в ходе которых мальчик, по сути, пребывает в сексуальном рабстве. Иного объяснения, как кроме желания автора шокировать сопереживающего читателя и выколотить из него эмоции, заработав тем самым баллов, у меня нет. Уж я-то, наивный, думал, что западная литература наелась всяких мерзостей ещё во времена Чака Паланика, ан нет, дело его живёт, и, как оказывается, кого-то ещё реально всем этим купить.

Любопытно, что в среде критиков «Маленькую жизнь» даже назвали первым гей-романом. В задумке Янагихара собиралась написать роман вообще без женщин, но и в итоговом варианте всё-таки не обошлось без пары эпизодических женских ролей. Как соотносится желание автора поговорить о чём-то важном с намерением выполнить некий писательский challenge, сказать трудно, но тот факт, что в мире Янагихары нет женщин, ещё более отдаляет его от реальности, как и какая-то невероятная концентрация геев и педофилов на его поверхности. И я не думаю, что это правильный ход: говорить о реальной проблеме, вынося её в нереальные обстоятельства. Свою лепту в углубление разрыва с реальностью вносит также и изображаемая автором среда нью-йоркской богемы, где обеспеченные, что называется полностью упакованные, люди отказываются вступать в брак и заводить детей, а предпочитают семье дружбу. Мотив проносимой сквозь года мужской дружбы становится одним из центральных в книге, но описываемый образ жизни является, очевидно, закономерным продолжением взглядов и образа жизни самого автора – и от этого почему-то делается немножечко грустно…

Подводя итог, скажу лишь, что роман, действительно, получился неровный и спорный. Обладая сильнейшими и очевидными преимуществами, он тем не менее содержит целый набор недостатков. И у меня определённо нет мыслей, кому и в каких обстоятельствах его можно было бы порекомендовать.

Источник

Маленькая жизнь

chitay gorod

ozon

labirint

myshop

Аннотация

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь — к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подой-
дет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет
историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то — книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то “Маленькая жизнь” станет
повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

cover1 h184

«Маленькая жизнь» американской писательницы Ханьи Янагихары по праву считается одним из самых ожидаемых романов этой осени. И это неудивительно: в октябре 2015 года роман вошел в шорт-лист Букера и чуть не получил премию, дав обойти себя произведению обаятельного ямайца Марлона Джеймса.

Тем, кто не боится излишней натуралистичности.

Тем, кому пришлась по душе прошлая книга автора, «Люди в деревьях»

Тем, кто давно ищет действительно «мощный» роман, заставляющий сопереживать главным героям всей душой

«Маленькая жизнь», как и многие подобные ей книги, поднимает вопросы, которые долгое время замалчивались. Часто случается так, что в насилии обвиняют саму жертву, что, конечно же, является в корне неправильной позицией. Автор же пытается показать читателю, что все плохое, происходящее с человеком – не всегда есть результат его поступков.

%D0%93%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%BA%D0%B8%D0%B9«Маленькая жизнь» и подобные ей книги очень нужны сейчас — они создают контекст, в рамках которого обсуждение больных и интимных вопросов может перейти на более цивилизованный уровень. Разумеется, книга не способна заменить психотерапевта — сама Янагихара говорит. читать дальше

afisha«Ваша книга очень жестко выстроена; такое впечатление, что в ней нет ничего случайного. Как вы ее писали — если не считать фактов, известных из других интервью: мы знаем, сколько времени у вас на это ушло, знаем, что вы порвали практически все связи с внешним миром. читать дальше

О порезах

Что-то случается информационным пространством, как плотину прорывает, причинять себе боль и наносить повреж�.

Источник

Маленькая жизнь

volume mid

22061261 hanya yanagihara malenkaya zhizn

22858571 hanya yanagihara malenkaya zhizn 22858571

label

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

z

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

18625

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь – к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то – книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

Содержит нецензурную брань.

22858571 hanya yanagihara malenkaya zhizn 22858571

22858579 hanya yanagihara malenkaya zhizn chast 1 ya 22858579

66373509 hanya yanagihara malenkaya zhizn ucenennyy tovar yanagihara hanya 66373509

Отношения никогда не могут дать тебе все. Они дают тебе что-то. Представь себе все, что ты хочешь от человека: чтобы он был сексуально привлекательным, например, чтоб был интересным собеседником, чтобы обеспечивал тебя материально, был наделен высоким интеллектом, добротой, верностью — ты можешь выбрать три пункта из этого списка. Три — и все. Может быть, четыре, если очень повезет. Все остальное тебе придется искать где-то еще. Это только в кино бывает иначе, но мы не в кино. В реальном мире надо решить, какие три качества для тебя важнее всего, и их искать в человеке, чтобы прожить с ним жизнь. Вот что такое реальная жизнь. Это ловушка, понимаешь? Если ты будешь искать все сразу, то останешься ни с чем.

Отношения никогда не могут дать тебе все. Они дают тебе что-то. Представь себе все, что ты хочешь от человека: чтобы он был сексуально привлекательным, например, чтоб был интересным собеседником, чтобы обеспечивал тебя материально, был наделен высоким интеллектом, добротой, верностью — ты можешь выбрать три пункта из этого списка. Три — и все. Может быть, четыре, если очень повезет. Все остальное тебе придется искать где-то еще. Это только в кино бывает иначе, но мы не в кино. В реальном мире надо решить, какие три качества для тебя важнее всего, и их искать в человеке, чтобы прожить с ним жизнь. Вот что такое реальная жизнь. Это ловушка, понимаешь? Если ты будешь искать все сразу, то останешься ни с чем.

Единственная хитрость дружбы — это найти людей, которые лучше тебя — не умнее, не круче, а добрее, благороднее, снисходительнее, — и ценить их за то, чему они тебя учат, и прислушиваться к ним, когда они говорят что-то о тебе, какими бы ужасными — или прекрасными — ни были их слова, и доверять им, а это труднее всего. Но и прекраснее всего тоже.

Единственная хитрость дружбы — это найти людей, которые лучше тебя — не умнее, не круче, а добрее, благороднее, снисходительнее, — и ценить их за то, чему они тебя учат, и прислушиваться к ним, когда они говорят что-то о тебе, какими бы ужасными — или прекрасными — ни были их слова, и доверять им, а это труднее всего. Но и прекраснее всего тоже.

Мне никогда не казалось — тебе, я знаю, тоже не кажется, — что любовь к ребенку выше, осмысленнее, значительнее, важнее любой другой. Мне так не казалось ни до Джейкоба, ни после. Но это особенная любовь, потому что в ее основе не физическое влечение, не удовольствие, не интеллект, а страх. Ты не знаешь страха, пока у тебя нет детей, и, может быть, именно это заставляет нас считать такую любовь более величественной, потому что страх придает ей величие. Каждый день ты просыпаешься не с мыслью «Я люблю его», а с мыслью «Как он там?». Мир в одночасье преображается в вереницу ужасов. Я держал его на руках, стоя перед светофором на переходе, и думал: как абсурдно считать, что мой ребенок, любой ребенок может выжить в этой жизни. Такой исход казался столь же невероятным, как выживание какой-нибудь поздней весенней бабочки — знаешь, такие маленькие, белые, — которых мне иногда доводилось видеть в неверном воздухе, вечно в нескольких миллиметрах от столкновения с лобовым стеклом.

Я скажу тебе, какие еще две истины мне открылись. Во-первых, не важно, сколько лет ребенку, не важно, когда и как он стал твоим. Как только ты назвал кого-то своим ребенком, что-то меняется, и все, что тебе в нем раньше нравилось, все твои прежние чувства к нему теперь в первую очередь окрашиваются страхом. Это не про биологию, это нечто большее — когда страстно хочешь не столько обеспечить выживание своего генетического кода, сколько доказать свою несокрушимость перед лицом уловок и нападок вселенной, победить те силы, которые хотят уничтожить твое.

И второе: когда твой ребенок умирает, чувствуешь все, что должен чувствовать, все, о чем столько раз писало столько людей, поэтому я даже не стану ничего перечислять, а только замечу, что все написанное о скорби одинаково, и одинаково оно не случайно — от этого текста по большому счету некуда отступать. Иногда что-то чувствуешь сильнее, что-то слабее, иногда — не в том порядке, иногда дольше или не так долго. Но ощущения всегда одинаковые.

Но вот о чем никто не говорит: когда это случается с твоим ребенком, часть тебя, крошечная, но неумолимая часть испытывает облегчение. Потому что тот момент, которого ты ждал, страшился, к которому готовил себя с первого дня отцовства, наконец наступил.

Ага, говоришь ты себе. Оно случилось. Вот оно.

И после этого тебе больше нечего бояться.

Мне никогда не казалось — тебе, я знаю, тоже не кажется, — что любовь к ребенку выше, осмысленнее, значительнее, важнее любой другой. Мне так не казалось ни до Джейкоба, ни после. Но это особенная любовь, потому что в ее основе не физическое влечение, не удовольствие, не интеллект, а страх. Ты не знаешь страха, пока у тебя нет детей, и, может быть, именно это заставляет нас считать такую любовь более величественной, потому что страх придает ей величие. Каждый день ты просыпаешься не с мыслью «Я люблю его», а с мыслью «Как он там?». Мир в одночасье преображается в вереницу ужасов. Я держал его на руках, стоя перед светофором на переходе, и думал: как абсурдно считать, что мой ребенок, любой ребенок может выжить в этой жизни. Такой исход казался столь же невероятным, как выживание какой-нибудь поздней весенней бабочки — знаешь, такие маленькие, белые, — которых мне иногда доводилось видеть в неверном воздухе, вечно в нескольких миллиметрах от столкновения с лобовым стеклом.

Я скажу тебе, какие еще две истины мне открылись. Во-первых, не важно, сколько лет ребенку, не важно, когда и как он стал твоим. Как только ты назвал кого-то своим ребенком, что-то меняется, и все, что тебе в нем раньше нравилось, все твои прежние чувства к нему теперь в первую очередь окрашиваются страхом. Это не про биологию, это нечто большее — когда страстно хочешь не столько обеспечить выживание своего генетического кода, сколько доказать свою несокрушимость перед лицом уловок и нападок вселенной, победить те силы, которые хотят уничтожить твое.

И второе: когда твой ребенок умирает, чувствуешь все, что должен чувствовать, все, о чем столько раз писало столько людей, поэтому я даже не стану ничего перечислять, а только замечу, что все написанное о скорби одинаково, и одинаково оно не случайно — от этого текста по большому счету некуда отступать. Иногда что-то чувствуешь сильнее, что-то слабее, иногда — не в том порядке, иногда дольше или не так долго. Но ощущения всегда одинаковые.

Но вот о чем никто не говорит: когда это случается с твоим ребенком, часть тебя, крошечная, но неумолимая часть испытывает облегчение. Потому что тот момент, которого ты ждал, страшился, к которому готовил себя с первого дня отцовства, наконец наступил.

Ага, говоришь ты себе. Оно случилось. Вот оно.

Источник

Маленькая жизнь

book24

labirint

litres

elkniga

litres

Рекомендуем

tnw100 Hill Nix 1000

tnw100 ijun li dobree odinochestva1

tnw100 ljudi sredi derevev janagihara

tnw100 Marten Lugand Music 1000

tnw100 salman rushdi proshhalnyj vzdoh mavra

Описание

Международный бестселлер
Финалист премии National Book Award
Победитель премии Kirkus Prize
Книга года на Amazon

Поразительно… Назвать эту книгу шедевром — скорее преуменьшение, чем преувеличение.

— San Francisco Chronicle

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь — к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то — книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

О книге

Без преувеличения главная книга, посвященная ключевой теме десятилетия — травме и ее переживанию. История Джуда — человека, ставшего в детстве жертвой страшного насилия и живущего с этой болью на протяжении всей жизни, — и в России, и во всем мире вызвала полемику, далеко выходящую за пределы собственно литературы. Ханье Янагихаре удалось создать текст, работающий как магический кристалл: каждый видит в нем что-то глубоко личное и откликается на увиденное со всей остротой и страстью.

Видео

Пресса о книге

Информация о книге

Отзывы читателей

Я не думала, что мне эта книга понравится. Купила, поддавшись общественному мнению 100 страниц вымучивала неделю. 600 оставшихся проглотила за 2 дня, ничего не пропуская. И вчитываясь в каждую строку. Лично мне больше всего понравились две главы от лица Гарольда. Особенно глава про его умершего сына. За душу взяло. Подробности издевательств над главным героем мне не понравились. Я не люблю читать про такое так написанное. Книга «Свои» написана гораздо более тактично, хотя тема жестокости и смерти в ней освещена гораздо более литературно.

Очень понравилась романтика отношениях Джуда и Виллема. Тепло, взаимопомощь внутри их жизни. Я не понимаю, КАК Джуд прожил последние годы жизни, где черпал силы.

Я не могу сказать, что сюжет какой-то потрясающе интересный – здесь классическая сбывшаяся «американская мечта», помноженная на 4ых друзей и всех их знакомых. Все у всех ровно и гладко стремится вверх. И именно на этом фоне Янагихара силится обнаружить нечто, способное при всей внешней удачливости и благополучии потянуть человека ко дну. В ее интерпретации – это внутренний мир, жестоко покалеченный в детстве (и здесь автор даже немного перегнула). Как портрет Дориана Грея отразил всю чернь его души, так тело Джуда зеркально отражает его покалеченную сердцевину. Перед нами мучение раба своей больной плоти и израненного нутра. Мы переживаем с героем бесконечные конвульсии всего его существа, не ослабевающие даже в самые счастливые годы.

«Маленькая жизнь». Я жила ею почти весь февраль. Ложилась спать под утро, просыпалась с предвкушением бессонной ночи. Принимала сначала дозированно по 50-70 страниц, хотя к концу книги 150-200 пролетали незаметно.

Роман не для всех. Без рекомендаций к прочтению. К «Маленькой жизни» нужно прийти самому: дождаться момента, когда к ней потянутся руки и не будет сил оторваться от книги.
Это надрыв. Беззвучный крик о помощи. Взгляд, полный боли. Опустошение внутри. Отсутствие веры в людей. Желание быть нормальным. Как все. Желание умереть, и всё-таки жить.

Каждая новая глава расходится по телу мурашками, всё чаще словесно бьёт током и оставляет тебя в шоковом состоянии наедине со своими мыслями. С последней перевернутой страницей меня попросту вывернуло наизнанку.

Уже полторы недели, как книга прочитана и не отпускает. Беру в руки, листаю, перечитываю выделенное десятками стикеров и не знаю, как весь творящийся в голове хаос облечь в менее эмоциональный связный текст.
Попыталась вот. Не вышло.
Ханья не отпускает.

О том, что всей любви мира может быть недостаточно.

Ну а дальше развертывается та самая очень разная и очень насыщенная жизнь. Огромное количество переживаний, боли, потерь и страшных жизненных ситуаций перемежается со счастливыми годами.
Там довольно много страшного и жесткого, связанного с базовыми ценностями: детство, свобода, любовь, доверие, безопасность.
Все эти ценности жестко попираются, выворачиваются наизнанку (довольно медленно и мучительно) и ты вынужден скользить дальше взглядом по тексту и продолжать это поглощать. Кривиться от ужаса, но продолжать читать.
У меня похожее ощущение ужаса было от книг Стивена Кинга: когда жутко страшно, но и не оторваться. Проклинаешь все на свете, но глотаешь одну за другой страницы.

Фокус сконцентрирован на мужских персонажах, женские обрисованы лишь пунктирно. Мужчины мало говорят, эмоции скрыты, за них говорят жесты, мимика, поступки. Четыре друга, современные мушкетеры, проживающие в Нью-Йорке. Художник-гей Джей-Би, архитектор Малкольм, актёр Виллем и юрист Джуд. Неразлучная четверка. Созависимость бывает не только в любовных отношений, но и в дружбе, и в этих отношениях столько искренности, особенно между Джудом и Виллемом, что невольно позавидуешь и задаешься вопросом «а так бывает?».

Слова льются рекой, но постепенно превращаются в водопад, который невозможно остановить. Солнце Вселенной «Маленькой жизни» — Джуд, мы поначалу ничего не знаем о его прошлом и видим только его последствия в настоящем, он закрытая книга, которую постепенно открываешь, с ужасом захлопываешь, затем снова открываешь, не имея сил отказаться, как от ковыряния болячки, не давая ей зарасти.

Янагихара — мастер слова и формы. По большому счёту перед нами маленькая жизнь человека, травмированного ещё с рождения. Фрагментарное повествование даёт возможность как пойти вперёд, чаще всего сюжетными скачками, так и вернуться на годы назад, чтобы заглянуть в прошлое Джуда, найдя в нем истоки травмы и боли. Только на протяжении 1000 страниц хотелось, чтобы о них рассказывали немного быстрее, чем это делает автор.

У автора очень сложный синтаксис предложений, напоминает Л.Н. Толстого. На полстраницы в одно предложение может вместиться описание месяца из жизни четырёх друзей. Кардиограмма жизни, то ровно-ровно идёт повествование, то пик, за ним другой, сердце бьётся чаще, затем успокаивается, потом снова цикл повторяется — так пишет Янагихара.

И, конечно, это большой роман о дружбе, хоть и несколько идеализированной и преломленной, который в определённом смысле аллюзия на «Трех мушкетеров» Дюма. И в целом попытка прочитать роман как любовный или как роман о гомосексуальных отношений оказывается провальной, так как даже на уровне ощущений после прочтения понимаешь — это всё не о том. Роман — о новой форме взаимоотношений взрослых людей, в которых может не быть секса, детей, но есть приятие, растворимость друг в друге, доверие, забота. Янагихаре каким-то образом удалось не скатиться ни на уровень пошлости, ни на уровень провокации.

Обсуждают, почему авторский выбор профессий четырёх друзей именно такой, почему Джей-Би не маляр, а Малкольм не плотник. И осуждают, что героями книги стали представители привилегированных профессий. Но в моем прочтении наоборот — было интересно наблюдать за развитием этой линии сюжета, как каждый из героев реализовался, добился успеха.

И так раскрывается ещё один контекст — это роман о надежде и вере в спасение, в то, что твоя маленькая жизнь кому-то нужна. Жизнь Джуда большей частью была разрушительной и несозидательной, в отличие от его друзей: после Малкольма останутся спроектированные и построенные им здания, после Джея Би- картины, после Виллема — фильмы, в которых он снимался. А что останется после Джуда? Пакет лезвий, которыми он себя резал? Он прожил большую маленькую жизнь, и она была наполнена болью и призраками, прервавшись лишь на недолгий период приятия себя под названием «дорогой товарищ» — любви и заботы Виллема. Но он жил, и пережил своих обидчиков, он мог уйти намного раньше, сдаться, но боролся, бился в жутких страданиях за свою, как он думал, никчемную уродливую маленькую жизнь.

«Моя жизнь, будет думать он, моя жизнь. Он вцепится в эту мысль и будет повторять про себя эти слова – и заклинанием, и проклятием, и утешением, – пока наконец не ускользнет в другой мир, куда он попадает, когда у него все так болит, и он знает, что мир этот где-то совсем поблизости, но потом никогда не может вспомнить, где именно. Моя жизнь».

Невозможно об этой книге просто сказать «понравилось» или «не понравилось», «читать» или «не читать», потому что много но, много да, много потому что, а дальше — перечисление, спор, слезы, переживание, осмысление.

Благодарность переводчикам — Виктору Сонькину, Александре Борисенко, Анастасии Завозовой — за блестящий перевод (начинала читать в оригинале, затем переключилась на перевод) и издательству Corpus (такие проекты — и счастье, и тяжелый труд).

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector