янагихара маленькая жизнь сколько страниц

Маленькая жизнь

volume mid

22061261 hanya yanagihara malenkaya zhizn

22858571 hanya yanagihara malenkaya zhizn 22858571

label

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

z

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

18625

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь – к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то – книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

Содержит нецензурную брань.

22858571 hanya yanagihara malenkaya zhizn 22858571

22858579 hanya yanagihara malenkaya zhizn chast 1 ya 22858579

66373509 hanya yanagihara malenkaya zhizn ucenennyy tovar yanagihara hanya 66373509

Отношения никогда не могут дать тебе все. Они дают тебе что-то. Представь себе все, что ты хочешь от человека: чтобы он был сексуально привлекательным, например, чтоб был интересным собеседником, чтобы обеспечивал тебя материально, был наделен высоким интеллектом, добротой, верностью — ты можешь выбрать три пункта из этого списка. Три — и все. Может быть, четыре, если очень повезет. Все остальное тебе придется искать где-то еще. Это только в кино бывает иначе, но мы не в кино. В реальном мире надо решить, какие три качества для тебя важнее всего, и их искать в человеке, чтобы прожить с ним жизнь. Вот что такое реальная жизнь. Это ловушка, понимаешь? Если ты будешь искать все сразу, то останешься ни с чем.

Отношения никогда не могут дать тебе все. Они дают тебе что-то. Представь себе все, что ты хочешь от человека: чтобы он был сексуально привлекательным, например, чтоб был интересным собеседником, чтобы обеспечивал тебя материально, был наделен высоким интеллектом, добротой, верностью — ты можешь выбрать три пункта из этого списка. Три — и все. Может быть, четыре, если очень повезет. Все остальное тебе придется искать где-то еще. Это только в кино бывает иначе, но мы не в кино. В реальном мире надо решить, какие три качества для тебя важнее всего, и их искать в человеке, чтобы прожить с ним жизнь. Вот что такое реальная жизнь. Это ловушка, понимаешь? Если ты будешь искать все сразу, то останешься ни с чем.

Единственная хитрость дружбы — это найти людей, которые лучше тебя — не умнее, не круче, а добрее, благороднее, снисходительнее, — и ценить их за то, чему они тебя учат, и прислушиваться к ним, когда они говорят что-то о тебе, какими бы ужасными — или прекрасными — ни были их слова, и доверять им, а это труднее всего. Но и прекраснее всего тоже.

Единственная хитрость дружбы — это найти людей, которые лучше тебя — не умнее, не круче, а добрее, благороднее, снисходительнее, — и ценить их за то, чему они тебя учат, и прислушиваться к ним, когда они говорят что-то о тебе, какими бы ужасными — или прекрасными — ни были их слова, и доверять им, а это труднее всего. Но и прекраснее всего тоже.

Мне никогда не казалось — тебе, я знаю, тоже не кажется, — что любовь к ребенку выше, осмысленнее, значительнее, важнее любой другой. Мне так не казалось ни до Джейкоба, ни после. Но это особенная любовь, потому что в ее основе не физическое влечение, не удовольствие, не интеллект, а страх. Ты не знаешь страха, пока у тебя нет детей, и, может быть, именно это заставляет нас считать такую любовь более величественной, потому что страх придает ей величие. Каждый день ты просыпаешься не с мыслью «Я люблю его», а с мыслью «Как он там?». Мир в одночасье преображается в вереницу ужасов. Я держал его на руках, стоя перед светофором на переходе, и думал: как абсурдно считать, что мой ребенок, любой ребенок может выжить в этой жизни. Такой исход казался столь же невероятным, как выживание какой-нибудь поздней весенней бабочки — знаешь, такие маленькие, белые, — которых мне иногда доводилось видеть в неверном воздухе, вечно в нескольких миллиметрах от столкновения с лобовым стеклом.

Я скажу тебе, какие еще две истины мне открылись. Во-первых, не важно, сколько лет ребенку, не важно, когда и как он стал твоим. Как только ты назвал кого-то своим ребенком, что-то меняется, и все, что тебе в нем раньше нравилось, все твои прежние чувства к нему теперь в первую очередь окрашиваются страхом. Это не про биологию, это нечто большее — когда страстно хочешь не столько обеспечить выживание своего генетического кода, сколько доказать свою несокрушимость перед лицом уловок и нападок вселенной, победить те силы, которые хотят уничтожить твое.

И второе: когда твой ребенок умирает, чувствуешь все, что должен чувствовать, все, о чем столько раз писало столько людей, поэтому я даже не стану ничего перечислять, а только замечу, что все написанное о скорби одинаково, и одинаково оно не случайно — от этого текста по большому счету некуда отступать. Иногда что-то чувствуешь сильнее, что-то слабее, иногда — не в том порядке, иногда дольше или не так долго. Но ощущения всегда одинаковые.

Но вот о чем никто не говорит: когда это случается с твоим ребенком, часть тебя, крошечная, но неумолимая часть испытывает облегчение. Потому что тот момент, которого ты ждал, страшился, к которому готовил себя с первого дня отцовства, наконец наступил.

Ага, говоришь ты себе. Оно случилось. Вот оно.

И после этого тебе больше нечего бояться.

Мне никогда не казалось — тебе, я знаю, тоже не кажется, — что любовь к ребенку выше, осмысленнее, значительнее, важнее любой другой. Мне так не казалось ни до Джейкоба, ни после. Но это особенная любовь, потому что в ее основе не физическое влечение, не удовольствие, не интеллект, а страх. Ты не знаешь страха, пока у тебя нет детей, и, может быть, именно это заставляет нас считать такую любовь более величественной, потому что страх придает ей величие. Каждый день ты просыпаешься не с мыслью «Я люблю его», а с мыслью «Как он там?». Мир в одночасье преображается в вереницу ужасов. Я держал его на руках, стоя перед светофором на переходе, и думал: как абсурдно считать, что мой ребенок, любой ребенок может выжить в этой жизни. Такой исход казался столь же невероятным, как выживание какой-нибудь поздней весенней бабочки — знаешь, такие маленькие, белые, — которых мне иногда доводилось видеть в неверном воздухе, вечно в нескольких миллиметрах от столкновения с лобовым стеклом.

Я скажу тебе, какие еще две истины мне открылись. Во-первых, не важно, сколько лет ребенку, не важно, когда и как он стал твоим. Как только ты назвал кого-то своим ребенком, что-то меняется, и все, что тебе в нем раньше нравилось, все твои прежние чувства к нему теперь в первую очередь окрашиваются страхом. Это не про биологию, это нечто большее — когда страстно хочешь не столько обеспечить выживание своего генетического кода, сколько доказать свою несокрушимость перед лицом уловок и нападок вселенной, победить те силы, которые хотят уничтожить твое.

И второе: когда твой ребенок умирает, чувствуешь все, что должен чувствовать, все, о чем столько раз писало столько людей, поэтому я даже не стану ничего перечислять, а только замечу, что все написанное о скорби одинаково, и одинаково оно не случайно — от этого текста по большому счету некуда отступать. Иногда что-то чувствуешь сильнее, что-то слабее, иногда — не в том порядке, иногда дольше или не так долго. Но ощущения всегда одинаковые.

Но вот о чем никто не говорит: когда это случается с твоим ребенком, часть тебя, крошечная, но неумолимая часть испытывает облегчение. Потому что тот момент, которого ты ждал, страшился, к которому готовил себя с первого дня отцовства, наконец наступил.

Ага, говоришь ты себе. Оно случилось. Вот оно.

Источник

Маленькая жизнь

book24

labirint

litres

elkniga

litres

Рекомендуем

tnw100 Hill Nix 1000

tnw100 ijun li dobree odinochestva1

tnw100 ljudi sredi derevev janagihara

tnw100 Marten Lugand Music 1000

tnw100 salman rushdi proshhalnyj vzdoh mavra

Описание

Международный бестселлер
Финалист премии National Book Award
Победитель премии Kirkus Prize
Книга года на Amazon

Поразительно… Назвать эту книгу шедевром — скорее преуменьшение, чем преувеличение.

— San Francisco Chronicle

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь — к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то — книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

О книге

Без преувеличения главная книга, посвященная ключевой теме десятилетия — травме и ее переживанию. История Джуда — человека, ставшего в детстве жертвой страшного насилия и живущего с этой болью на протяжении всей жизни, — и в России, и во всем мире вызвала полемику, далеко выходящую за пределы собственно литературы. Ханье Янагихаре удалось создать текст, работающий как магический кристалл: каждый видит в нем что-то глубоко личное и откликается на увиденное со всей остротой и страстью.

Видео

Пресса о книге

Информация о книге

Отзывы читателей

Я не думала, что мне эта книга понравится. Купила, поддавшись общественному мнению 100 страниц вымучивала неделю. 600 оставшихся проглотила за 2 дня, ничего не пропуская. И вчитываясь в каждую строку. Лично мне больше всего понравились две главы от лица Гарольда. Особенно глава про его умершего сына. За душу взяло. Подробности издевательств над главным героем мне не понравились. Я не люблю читать про такое так написанное. Книга «Свои» написана гораздо более тактично, хотя тема жестокости и смерти в ней освещена гораздо более литературно.

Очень понравилась романтика отношениях Джуда и Виллема. Тепло, взаимопомощь внутри их жизни. Я не понимаю, КАК Джуд прожил последние годы жизни, где черпал силы.

Я не могу сказать, что сюжет какой-то потрясающе интересный – здесь классическая сбывшаяся «американская мечта», помноженная на 4ых друзей и всех их знакомых. Все у всех ровно и гладко стремится вверх. И именно на этом фоне Янагихара силится обнаружить нечто, способное при всей внешней удачливости и благополучии потянуть человека ко дну. В ее интерпретации – это внутренний мир, жестоко покалеченный в детстве (и здесь автор даже немного перегнула). Как портрет Дориана Грея отразил всю чернь его души, так тело Джуда зеркально отражает его покалеченную сердцевину. Перед нами мучение раба своей больной плоти и израненного нутра. Мы переживаем с героем бесконечные конвульсии всего его существа, не ослабевающие даже в самые счастливые годы.

«Маленькая жизнь». Я жила ею почти весь февраль. Ложилась спать под утро, просыпалась с предвкушением бессонной ночи. Принимала сначала дозированно по 50-70 страниц, хотя к концу книги 150-200 пролетали незаметно.

Роман не для всех. Без рекомендаций к прочтению. К «Маленькой жизни» нужно прийти самому: дождаться момента, когда к ней потянутся руки и не будет сил оторваться от книги.
Это надрыв. Беззвучный крик о помощи. Взгляд, полный боли. Опустошение внутри. Отсутствие веры в людей. Желание быть нормальным. Как все. Желание умереть, и всё-таки жить.

Каждая новая глава расходится по телу мурашками, всё чаще словесно бьёт током и оставляет тебя в шоковом состоянии наедине со своими мыслями. С последней перевернутой страницей меня попросту вывернуло наизнанку.

Уже полторы недели, как книга прочитана и не отпускает. Беру в руки, листаю, перечитываю выделенное десятками стикеров и не знаю, как весь творящийся в голове хаос облечь в менее эмоциональный связный текст.
Попыталась вот. Не вышло.
Ханья не отпускает.

О том, что всей любви мира может быть недостаточно.

Ну а дальше развертывается та самая очень разная и очень насыщенная жизнь. Огромное количество переживаний, боли, потерь и страшных жизненных ситуаций перемежается со счастливыми годами.
Там довольно много страшного и жесткого, связанного с базовыми ценностями: детство, свобода, любовь, доверие, безопасность.
Все эти ценности жестко попираются, выворачиваются наизнанку (довольно медленно и мучительно) и ты вынужден скользить дальше взглядом по тексту и продолжать это поглощать. Кривиться от ужаса, но продолжать читать.
У меня похожее ощущение ужаса было от книг Стивена Кинга: когда жутко страшно, но и не оторваться. Проклинаешь все на свете, но глотаешь одну за другой страницы.

Фокус сконцентрирован на мужских персонажах, женские обрисованы лишь пунктирно. Мужчины мало говорят, эмоции скрыты, за них говорят жесты, мимика, поступки. Четыре друга, современные мушкетеры, проживающие в Нью-Йорке. Художник-гей Джей-Би, архитектор Малкольм, актёр Виллем и юрист Джуд. Неразлучная четверка. Созависимость бывает не только в любовных отношений, но и в дружбе, и в этих отношениях столько искренности, особенно между Джудом и Виллемом, что невольно позавидуешь и задаешься вопросом «а так бывает?».

Слова льются рекой, но постепенно превращаются в водопад, который невозможно остановить. Солнце Вселенной «Маленькой жизни» — Джуд, мы поначалу ничего не знаем о его прошлом и видим только его последствия в настоящем, он закрытая книга, которую постепенно открываешь, с ужасом захлопываешь, затем снова открываешь, не имея сил отказаться, как от ковыряния болячки, не давая ей зарасти.

Янагихара — мастер слова и формы. По большому счёту перед нами маленькая жизнь человека, травмированного ещё с рождения. Фрагментарное повествование даёт возможность как пойти вперёд, чаще всего сюжетными скачками, так и вернуться на годы назад, чтобы заглянуть в прошлое Джуда, найдя в нем истоки травмы и боли. Только на протяжении 1000 страниц хотелось, чтобы о них рассказывали немного быстрее, чем это делает автор.

У автора очень сложный синтаксис предложений, напоминает Л.Н. Толстого. На полстраницы в одно предложение может вместиться описание месяца из жизни четырёх друзей. Кардиограмма жизни, то ровно-ровно идёт повествование, то пик, за ним другой, сердце бьётся чаще, затем успокаивается, потом снова цикл повторяется — так пишет Янагихара.

И, конечно, это большой роман о дружбе, хоть и несколько идеализированной и преломленной, который в определённом смысле аллюзия на «Трех мушкетеров» Дюма. И в целом попытка прочитать роман как любовный или как роман о гомосексуальных отношений оказывается провальной, так как даже на уровне ощущений после прочтения понимаешь — это всё не о том. Роман — о новой форме взаимоотношений взрослых людей, в которых может не быть секса, детей, но есть приятие, растворимость друг в друге, доверие, забота. Янагихаре каким-то образом удалось не скатиться ни на уровень пошлости, ни на уровень провокации.

Обсуждают, почему авторский выбор профессий четырёх друзей именно такой, почему Джей-Би не маляр, а Малкольм не плотник. И осуждают, что героями книги стали представители привилегированных профессий. Но в моем прочтении наоборот — было интересно наблюдать за развитием этой линии сюжета, как каждый из героев реализовался, добился успеха.

И так раскрывается ещё один контекст — это роман о надежде и вере в спасение, в то, что твоя маленькая жизнь кому-то нужна. Жизнь Джуда большей частью была разрушительной и несозидательной, в отличие от его друзей: после Малкольма останутся спроектированные и построенные им здания, после Джея Би- картины, после Виллема — фильмы, в которых он снимался. А что останется после Джуда? Пакет лезвий, которыми он себя резал? Он прожил большую маленькую жизнь, и она была наполнена болью и призраками, прервавшись лишь на недолгий период приятия себя под названием «дорогой товарищ» — любви и заботы Виллема. Но он жил, и пережил своих обидчиков, он мог уйти намного раньше, сдаться, но боролся, бился в жутких страданиях за свою, как он думал, никчемную уродливую маленькую жизнь.

«Моя жизнь, будет думать он, моя жизнь. Он вцепится в эту мысль и будет повторять про себя эти слова – и заклинанием, и проклятием, и утешением, – пока наконец не ускользнет в другой мир, куда он попадает, когда у него все так болит, и он знает, что мир этот где-то совсем поблизости, но потом никогда не может вспомнить, где именно. Моя жизнь».

Невозможно об этой книге просто сказать «понравилось» или «не понравилось», «читать» или «не читать», потому что много но, много да, много потому что, а дальше — перечисление, спор, слезы, переживание, осмысление.

Благодарность переводчикам — Виктору Сонькину, Александре Борисенко, Анастасии Завозовой — за блестящий перевод (начинала читать в оригинале, затем переключилась на перевод) и издательству Corpus (такие проекты — и счастье, и тяжелый труд).

Источник

Маленькая жизнь

chitay gorod

ozon

labirint

myshop

Аннотация

Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь — к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подой-
дет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет
историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то — книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то “Маленькая жизнь” станет
повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.

cover1 h184

«Маленькая жизнь» американской писательницы Ханьи Янагихары по праву считается одним из самых ожидаемых романов этой осени. И это неудивительно: в октябре 2015 года роман вошел в шорт-лист Букера и чуть не получил премию, дав обойти себя произведению обаятельного ямайца Марлона Джеймса.

Тем, кто не боится излишней натуралистичности.

Тем, кому пришлась по душе прошлая книга автора, «Люди в деревьях»

Тем, кто давно ищет действительно «мощный» роман, заставляющий сопереживать главным героям всей душой

«Маленькая жизнь», как и многие подобные ей книги, поднимает вопросы, которые долгое время замалчивались. Часто случается так, что в насилии обвиняют саму жертву, что, конечно же, является в корне неправильной позицией. Автор же пытается показать читателю, что все плохое, происходящее с человеком – не всегда есть результат его поступков.

%D0%93%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%BA%D0%B8%D0%B9«Маленькая жизнь» и подобные ей книги очень нужны сейчас — они создают контекст, в рамках которого обсуждение больных и интимных вопросов может перейти на более цивилизованный уровень. Разумеется, книга не способна заменить психотерапевта — сама Янагихара говорит. читать дальше

afisha«Ваша книга очень жестко выстроена; такое впечатление, что в ней нет ничего случайного. Как вы ее писали — если не считать фактов, известных из других интервью: мы знаем, сколько времени у вас на это ушло, знаем, что вы порвали практически все связи с внешним миром. читать дальше

О порезах

Что-то случается информационным пространством, как плотину прорывает, причинять себе боль и наносить повреж�.

Источник

Маленькая жизнь

volume mid

22061261 hanya yanagihara malenkaya zhizn

22858571 hanya yanagihara malenkaya zhizn 22858571

label

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

z

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Отзывы 324

Янагихара – это лучшее, что случилось с мировой литературой со времен (не столь отдаленных) «Щегла» Донны Тартт и «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро. Если вы давно не переживали катарсис при чтении книги, вам на первую страницу.

Помните Сартра и его «Ад – это другие»? Сегодня других можно с успехом заменить на нас самих.

Все критики в голос повторяют, что «эта книга не для всех, подумайте и взвесьте, кому именно стоит её порекомендовать!»

А я вот вспомню под Новый Год принцип #книгалучшийподарок и от души закуплюсь экземплярами на трех языках. Просто потому, что её нужно читать ради того самого катарсиса, очищения, перерождения сути своей.

И если кому-то станет легче, то литература все еще существует, все еще вершит свое почти медицинское ремесло латания душ.

Янагихара – это лучшее, что случилось с мировой литературой со времен (не столь отдаленных) «Щегла» Донны Тартт и «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро. Если вы давно не переживали катарсис при чтении книги, вам на первую страницу.

Помните Сартра и его «Ад – это другие»? Сегодня других можно с успехом заменить на нас самих.

Все критики в голос повторяют, что «эта книга не для всех, подумайте и взвесьте, кому именно стоит её порекомендовать!»

А я вот вспомню под Новый Год принцип #книгалучшийподарок и от души закуплюсь экземплярами на трех языках. Просто потому, что её нужно читать ради того самого катарсиса, очищения, перерождения сути своей.

И если кому-то станет легче, то литература все еще существует, все еще вершит свое почти медицинское ремесло латания душ.

Я не понимаю, как могло случиться, что здесь до сих пор нет ни одного отзыва. Книга настолько очевидно талантлива и значительна, что, наверное, все прочитавшие просто оглушены. Я вполне консервативна и традиционна в своих взглядах, именно поэтому широта взглядов автора, ее кругозор, смелость, выход за все рамки, при том, что соблюдены все моральные нормы и во всем превалируют самые нравственные понятия, – потрясают. Я пересела в метро, стала с радостью просыпаться ночью – только бы как можно скорее заглотнуть этот материал, только бы как можно чаще возвращаться в этот такой далекий от меня, но ставший таким близким мне мир. Сказать, что я рекомендую, неправильно. Я настаиваю на прочтении этой книги. Вопреки отзывам на других ресурсах, я не нашла там сцен насилия и грязи. Нет, ну, то есть, у меня есть глаза и читаю я с включенным сознанием, но они, эти сцены, не вываливаются из сюжета, не торчат оттуда колючим колом, не оскорбляют вас так, как оскорбляют самих героев. Это все не из разряда «Заводного апельсина», где автор хочет сознательно вас шокировать и покоробить. Здесь ваша чувствительность не страдает, потому что за вас страдает герой. Великолепный масштабный проект очень талантливого человека.

Я не понимаю, как могло случиться, что здесь до сих пор нет ни одного отзыва. Книга настолько очевидно талантлива и значительна, что, наверное, все прочитавшие просто оглушены. Я вполне консервативна и традиционна в своих взглядах, именно поэтому широта взглядов автора, ее кругозор, смелость, выход за все рамки, при том, что соблюдены все моральные нормы и во всем превалируют самые нравственные понятия, – потрясают. Я пересела в метро, стала с радостью просыпаться ночью – только бы как можно скорее заглотнуть этот материал, только бы как можно чаще возвращаться в этот такой далекий от меня, но ставший таким близким мне мир. Сказать, что я рекомендую, неправильно. Я настаиваю на прочтении этой книги. Вопреки отзывам на других ресурсах, я не нашла там сцен насилия и грязи. Нет, ну, то есть, у меня есть глаза и читаю я с включенным сознанием, но они, эти сцены, не вываливаются из сюжета, не торчат оттуда колючим колом, не оскорбляют вас так, как оскорбляют самих героев. Это все не из разряда «Заводного апельсина», где автор хочет сознательно вас шокировать и покоробить. Здесь ваша чувствительность не страдает, потому что за вас страдает герой. Великолепный масштабный проект очень талантливого человека.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector