януш корчак семья личная жизнь

5 фактов о жизни Януша Корчака

Рассказываем о знаменитом педагоге и общественном деятеле

Korczak min

Кадр из фильма «Корчак», 1990

В издательстве «Эксмо» выходит роман Элизабет Гиффорд «Добрый доктор из Варшавы» о последних днях жизни знаменитого педагога, филантропа и общественного деятеля Януша Корчака. Одним из первых он выступил за права детей и родителей и высказал идею о том, что ломать характер ребенка бесполезно.

Гиффорд рассказала своим читателям о том, как Корчак оказался в газовой камере. Мы же решили вспомнить, кем был этот человек до гетто и концлагерей.

Воспитатель по призванию

Януш Корчак родился в семье еврейских интеллигентов: его дед Хирш Гольдшмидт был врачом, а отец Юзеф — известным адвокатом, автором монографии о бракоразводных процессах. Свое детство Януш провел в Варшаве, сначала учился в школе им. Августина Шмурло, а затем — в гимназии в районе Прага. Когда мальчику было одиннадцать лет, у его отца появились первые признаки душевной болезни. В попытке помочь Юзефу семья помещала его в дорогостоящие клиники и в конце концов почти разорилась. Подростком Януш вынужден был подрабатывать репетиторством. Тут-то и начал раскрываться его педагогический талант.

В 1898-м Януш поступил на медицинский факультет Варшавского университета, в том же году начал публиковать свои первые литературные опыты и взял псевдоним «Корчак». Во время учебы работал в еврейской детской больнице имени Берсонов и Бауманов, а после получения диплома в 1905-м был призван на Русско-японскую войну в качестве военного врача.

После демобилизации Корчак два года жил в Берлине, посещал сиротские приюты во Франции и Великобритании, за свои деньги слушал лекции и проходил практику в детских клиниках. В 1911-м он принял три важнейших для себя решения: оставить профессию врача, никогда не заводить семью и открыть «Дом сирот» для еврейских малышей. Этим приютом он руководил всю свою жизнь. Единственный перерыв случился во время Первой мировой войны, когда Януша Корчака вновь призвали на фронт лечить солдат и офицеров.

Активно выступал за права ребенка

Метод знаменитого учителя сводился к единственной формуле, которая появилась задолго до всех пособий по взаимодействию с детьми: люби того, кого воспитываешь.

«В последовательном курсе истории педагогики точное место Янушу Корчаку найдешь не сразу: о нем можно с одинаковым правом рассказывать до Руссо и после Песталоцци, между Ушинским и Макаренко, сразу после Марии Монтессори и вместе с Сухомлинским. С него можно начинать курс, а можно и заканчивать им, ибо идея Януша Корчака известна человечеству с тех пор, как оно стало человечеством: воспитатель должен любить детей. »

Теоретик педагогики Симон Соловейчик

Однако его подход к некоторым аспектам жизни ребенка до сих пор считается весьма специфическим. Так, Корчак отстаивал право ребенка на раннюю смерть:

Из книги Януша Корчака «Ребенок в семье»

Но прежде чем осуждать знаменитого педагога, стоит вспомнить о том, что жизнь в начале XX века была куда опаснее, и оградить ребенка от всех рисков значило посадить его в «замок из стекла»:

«Желая уберечь ребенка от бактерий дифтерита, не переносите его в атмосферу, насыщенную Затхлостью скуки и безволия. »

Из книги Януша Корчака «Ребенок в семье»

Помимо детских прав, Корчак пропагандировал идею и о правах родителей, предостерегая их от того, что мы сегодня называем выгоранием.

Назло нацистам носил мундир польского офицера

Судьба этого человека могла бы сложиться обычным для любого филантропа образом: он бы всю жизнь помогал детям, а после его смерти пособия и методы, которые он внедрял в собственном приюте, изучали бы в педагогических вузах. Однако Корчак стал не только учителем, но и одной из важнейших фигур польского Сопротивления. Как только немцы вошли в Варшаву, добряк, выступавший в том числе и под псевдонимом «Старый Доктор», облачился в военный мундир, оставшийся со времен Советско-польской войны. Авраам Берман, директор CENTOS так вспоминал этот эпизод:

«Мы были страшно напуганы и спросили его, зачем он носит мундир. „Для меня, — ответил Корчак, — не существует немецкой оккупации. Я горжусь званием польского офицера и буду носить то, что хочу“. Мы пытались объяснить, что дело не в наших личных чувствах, а в том, что его появление в мундире может нанести вред организации, которая выполняет важные общественные задачи, но наши доводы не смогли его убедить».

Из книги Бетти Джин Лифтон «Король детей»

Упрямство Корчака объяснялось двумя простыми причинами. Во-первых, ему больно было видеть, что религиозный символ иудеев — Звезда Давида — превратился в знак позора, поэтому не носил его из уважения к изображению. А во-вторых, Корчак причислял себя к обоим народам: польскому и еврейскому, и офицерской формой подчеркивал эту принадлежность.

Подбадривал поляков по радио и детей в приюте

Националистические погромы 30-х, прошедшие в Варшаве и других городах Польши и направленные против евреев, сильно подкосили моральное здоровье Корчака. Он начал разочаровываться во всем, во что верил и за что боролся, спасая детей. Положение, как ни странно, спасла немецкая оккупация. Знаменитый учитель увидел, что поляки и евреи объединились против одного врага, и готов был всеми силами поддерживать это единение. Друг Корчака Ян Пиотровский предложил ему место ведущего на новом радио «Варшава II», и тот без промедления согласился. Очень скоро в эфире зазвучал ободряющий голос «Старого Доктора», который призывал слушателей не падать духом:

«Еще вчера я был стариком, а теперь я помолодел на десять лет, если не на двадцать».

Из книги Бетти Джин Лифтон «Король детей»

«Пришлось поторопиться с возвращением, — сказал он с застенчивой улыбкой. — Моя лысина — отличная мишень для немецких самолетов».

Из книги Бетти Джин Лифтон «Король детей»

Ушел с детьми в газовую камеру

Януш Корчак не отказался от своих воспитанников даже в самые тяжелые моменты. Из последних сил он, уже немолодой человек, ходил по Варшаве и убеждал, умолял и упрашивал торговцев подарить детям еду и одежду. Просил помощи у всех, у кого мог, и даже после того, как счета всех его спонсоров оказались заморожены, он продолжал бороться. В гетто он тоже пошел с детьми добровольно, тогда никто не мог ручаться, что в жестоко изменившемся мире этот уголок, обнесенный стеной, станет для них самым безопасным местом, однако правда вскрылась уже на КПП, когда у сиротского приюта попытались отобрать повозку с картошкой.

У Корчака были сотни возможностей сбежать из еврейского гетто и выжить. Один из его друзей и соратников, Игорь Неверли, вспоминал:

«На Белянах сняли для него комнату, приготовили документы. Корчак мог выйти из гетто в любую минуту, хотя бы со мной, когда я пришел к нему, имея пропуск на два лица — техника и слесаря водопроводно-канализационной сети. Корчак взглянул на меня так, что я съежился. Видно было, что он не ждал от меня подобного предложения. Смысл ответа доктора был такой: не бросишь же своего ребенка в несчастье, болезни, опасности. А тут двести детей. Как оставить их одних в газовой камере? И можно ли это все пережить?»

Из книги Евгении Гринберг «Рыцарь детского образа»

В августе 1942 года детской дом Корчака депортировали в Треблинку. Его директор, воспитанники и воспитатели, не пожелавшие бежать, погибли в концлагере. В своих воспоминаниях «Старый Доктор» писал:

«Несмотря на кровавую бойню, вопреки разрушительной мощи человека, сила жизни превозмогает все. После этой войны никто не посмеет ударить ребенка за разбитое окно. Взрослые будут проходить мимо детей, опустив головы от стыда».

Из книги Бетти Джин Лифтон «Король детей»

О том, как прошли последние дни Януша Корчака, рассказала писательница Элизабет Гиффорд в книге «Добрый доктор из Варшавы». Эта история мужества перед лицом самого чудовищного явления в европейской истории возвращает веру в людей и утверждает силу гуманистического выбора там, где выбора, казалось бы, нет.

Источник

Януш Корчак

Януш Корчак (настоящее имя Эрш Хенрик Гольдшмидт; 1878-1942) – выдающийся польский педагог, писатель, врач и общественный деятель.

Корчак вошел в историю не только как крупный педагог, но и как человек, на деле доказавший свою безграничную любовь к детям. Это случилось во время Второй мировой войны, когда он добровольно поехал в концентрационный лагерь, куда для уничтожения были отправлены воспитанники его «Дома сирот».

Это кажется тем более невероятным, что лично Корчаку многократно предлагали свободу, однако он наотрез отказался оставлять детей.

yanush korchak genrik goldshmit

Из данной статьи вы узнаете об удивительной биографии Януша Корчака и познакомитесь с интересными фактами, о которых вы, возможно, никогда не знали.

Биография Януша Корчака

Настоящее имя Януша Корчака – Эрш Хенрик Гольдшмидт. Он родился 22 июля 1878 г. в Царстве Польском, входившим в состав Российской империи. Януш рос в обеспеченной еврейской семье, так как его отец, Юзеф Гольдшмидт, был преуспевающим юристом.

В ассимилированной еврейской семье, в которой Януш родился и вырос, его называли на польский манер Генриком. У него была младшая сестра Анна.

Детство и юность

Детство будущего педагога трудно было назвать радостным. Отношение к евреям оставляло желать лучшего, вследствие чего семья Корачака постоянно сталкивались с какими-то трудностями.

К тому же в учебных заведениях того времени преподаватели были весьма суровыми. Когда мальчик пошел учиться в гимназию, он на собственном опыте испытал все ужасы тогдашнего педагогического воспитания.

yanush korchak v detstve Януш Корчак в детстве

Учителям разрешалось наказывать учеников самым жестоким образом. С детьми постоянно разговаривали на повышенных тонах и в грубой манере, и даже подвергали публичной порке.

Интересен факт, что преподавание велось на русском языке. Уже в первом классе детям 10-11 лет преподавалась латынь, во втором – французский и немецкий, в третьем – греческий. По окончании гимназии выпускникам вручалось «Свидетельство».

Из этого периода жизни, будущий педагог вынес важный урок: взрослые детей не уважают. Он замечал, как детей толкают, как на них кричат без всякого повода и как несправедливо сурово наказывают, если они нечаянно кого-то заденут.

В будущем Корчак напишет о детях как о беззащитном и угнетенном классе, как о маленьких людях под пятой больших людей:

«Мир взрослых вращается вокруг впечатлительного ребенка с головокружительной быстротой. Ничему и никому нельзя доверять. Взрослые и дети не способны понимать друг друга. Словно бы они – два разных биологических вида».

Когда Янушу исполнилось 11 лет, у его отца обнаружились признаки душевной болезни, в связи с чем его регулярно помещали в специальные клиники.

Лечение стоило дорого, и очень скоро семейство Гольдшмитов, заложив все ценное имущество, оказалось в тяжелом материальном положении.

15-летний педагог

С пятого класса Януш начал подрабатывать репетиторством, а чтение поэзии и сочинение собственных стихов стали для любознательного юноши единственным отвлечением от житейских проблем.

Несложно догадаться, что многие ученики 15-летнего педагога были его ровесниками. Однако они внимательно слушали Януша, поскольку ему удавалось необыкновенно интересно преподносить даже самый скучный и трудноусваиваемый материал.

Для самого Корчака это был довольно мрачный период жизни. Нередко к нему относились как к прислуге, потому что его одежда выдавала трудно скрываемую бедность. Более того, его преследовали тяжелые мысли о болезни отца и ужас от того, что подобное может передаться ему по наследству, и он тоже закончит жизнь в приюте для умалишенных.

Врач, учитель и писатель

Через 3 года повзрослевший Януш Корчак осознал, чему хочет посвятить свою жизнь. В 18 лет он опубликовал статью «Гордиев узел», в которой поднимал важные вопросы, касающиеся воспитания детей.

В статье он задается вопросом:

«Настанет ли день, когда матери и отцы перестану думать о нарядах и развлечениях и сами займутся воспитанием и образованием своих детей, вместо того чтобы оставлять их на попечение гувернанток и домашних учителей?».

Редактор еженедельника вспоминал Януша как застенчивого юношу в потертом школьном мундире, который робко входил в кабинет, оставлял на столе не заказанную статью, и уходил, не произнеся ни слова. Впечатленный серьезностью и великолепным слогом этих статей редактор предложил ему вести в еженедельнике отдельную колонку.

YAnush Korchak 2

Вскоре после этого умирает отец Корчака, вследствие чего Янушу пришлось самостоятельно обеспечивать семью. Для этого, он решил поступить в Варшавский университет на медицинский факультет.

Ему казалось, что став врачом он поправит свое финансовое положение и одновременно с этим сможет помогать несчастным людям.

Псевдоним «Януш Корчак»

В 1898 году, узнав о конкурсе драматургических произведений, Корчак пишет пьесу, озаглавленную «Каким путем?», в которой он рассказывает о сумасшедшем, чье безумие губит его семью.

Именно тогда Эрш Хенрик Гольдшмидт впервые берет псевдоним – Януш Корчак.

Становление личности

Летом 1899 года он едет в Швейцарию, чтобы поближе познакомиться с педагогическим наследием Песталоцци. В своей поездке Корчак особенно интересовался школами и детскими больницами.

Его друзья удивлялись, почему он стремится стать врачом, когда его литературная карьера складывается так удачно. На это он отвечал:

«Чехов был врачом, но это не помешало ему стать великим писателем, наоборот, придало особую глубину его творчеству. Чтобы написать нечто стоящее надо быть диагностом. Медицина поможет мне заглянуть внутрь человеческой личности, даже в природу детской игры».

В 1905 году Корчак получил диплом, и в качестве военного врача Русской императорской армии принимал участие в Русско-японской войне.

Незадолго до этого он начинает полностью самостоятельную жизнь и снимает десятую постель в комнате, уже занятой семьями рабочих.

Современники вспоминали, что вечерами он бродил по трущобам и помогал брошенным и голодным детям. Приносил им сладости, лекарства, внушая, таким образом, веру в людскую доброту, рассказывая им сказки и обучая чтению.

В 1907 году Корчак на год едет в Берлин, где за свои деньги слушает лекции, проходит практику в детских клиниках и знакомится с различными воспитательными учреждениями. После этого он проходит стажировку во Франции и посещает детский приют в Англии.

«Дом сирот» Корчака

В 1911 г. Корчак уходит из медицины и основывает в Варшаве «Дом сирот» для еврейских детей. Этим приютом он будет руководить до конца своей жизни. В связи с тем, что Януш уже имел определенную известность, ему удалось привлечь меценатов для возведения здания.

С этого момента началась его профессиональная педагогическая деятельность. Владея большими знаниями в области педагогики, он пытался разработать собственную систему, которая позволила бы ему воспитывать в детях лучшие человеческие качества.

Стоит заметить, что Корчак стал работать в Польше не случайно. Дело в том, что тогда среди поляков процветал антисемитизм, поэтому педагог в первую очередь хотел помочь дискриминируемым еврейским детям.

Спустя 2 года «Дом сирот» был полностью отстроен. В нем было 4 этажа с множеством обустроенных помещений.

Detskiy dom Korchaka. Prodolzhaet deystvovat po sey den Детский дом Корчака. Продолжает действовать по сей день

В первые месяцы Януш Корчак со своей соратницей Стефанией Вильчинской работал практически без отдыха и сна.

На его плечах впервые лежала ответственность за полное перевоспитание вчерашних беспризорников, что было чрезвычайно трудным делом.

korchak i ego vernaya pomoshhnicza stefaniya vilchinskaya Корчак и его верная помощница Стефания Вильчинская

Краеугольным камнем в педагогической системе Корчака было нравственное воспитание. Он был одним из первых, кому удалось добиться детского самоуправления.

Януш считал, что приют представляет собой равноправную общину, в которой управление и судебная система создаются самим же коллективом. Общий труд и интересы содействуют взаимовыручке и развивают в личности чувство ответственности.

Вскоре похожим путем пойдет знаменитый советский педагог Антон Макаренко. Интересен факт, что Корчак внимательно следил за тем, как Макаренко воспитывал своих беспризорников.

«Как любить ребенка»

Когда началась Первая мировая война, Корчака снова призвали на фронт в качестве врача. Некоторое время он работал медиком в приютах для украинских детей в Киеве, где начал писать книгу «Как любить ребенка».

В ней он акцентировал внимание на том, что невозможно полюбить ребенка, не пытаясь увидеть в нем самостоятельную личность. Педагог утверждал, что дети обладают точно такими же правами, как и взрослые.

После окончания войны Януш Корчак оказался в польской независимой армии. Тогда же он заразился тифом, и лишь чудом остался жив. Когда советско-польский конфликт завершился, ему разрешили вернуться в свой интернат, где он с прежним рвением посвящает все сове время детям.

5 заповедей воспитания

В 1934 г. Корчак сформулировал 5 заповедей воспитания детей:

Позже этот перечень правил воспитания был доработан и усовершенствован. На сегодняшний день это знаменитые 10 заповедей воспитания для родителей.

Взгляды Корчака

Однажды Корчак сказал: «Другие приюты плодят преступников, наш же плодит коммунистов».

За этой шуткой скрывалась его озабоченность тем, что ряд выпускников «Дома сирот» участвовал в деятельности, находившейся в подполье Коммунистической партии Польши.

Сам Корчак был скептически настроен по отношению к коммунистическим идеям.

Он говорил: «Я уважаю эту идею, но это как чистая дождевая вода. Когда она проливается на землю, то загрязняется».

Он считал, что при революциях, как и всегда, выигрывают ловкие и хитрые, тогда как наивные и легковерные остаются ни с чем, а революционные программы – это комбинация безумия, насилия и дерзости, связанной с неуважением к человеческому достоинству.

Стоит также отметить, что Януш Корчак не разделял идей сионизма, считая себя поляком во всём, кроме религии, следование которой, по его убеждениям, было личным делом каждого.

Он ждал, как великого чуда, независимости Польши и верил в полную ассимиляцию евреев. Однако кровавые еврейские погромы, устроенные польскими националистами в 18-19 годах, посеяли в его душе глубокое разочарование.

Тучи сгущаются

В июне 1929 года умер Исаак Элиасберг, который 20 лет помогал приюту. Тем самым дом сирот лишится серьезной финансовой поддержки.

В связи с экономической нестабильностью, многие меценаты также перестали оказывать поддержку приюту. Помимо этого в Польше продолжали расти антиеврейские настроения.

Какое-то время педагог даже думал о том, чтобы переехать с детьми в Палестину, в которой находились большие еврейские поселения. Но это оказалось просто невозможным.

yanush korchak pered domom sirot 1939 Януш Корчак перед Домом сирот, 1939 г.

В Варшаве Корчак вел радиопередачу, посвященную воспитанию детей. Он выступал под псевдонимом Старый Доктор.

Пользуясь большой популярностью в мире, у себя на родине он оставался незамеченным, поскольку поляки считали, что еврей не имеет права заниматься воспитанием «их» детей.

В 1937 г. антисемитизм в Польше достиг своей кульминации и Янушу запретили выступать на радио.

Жизнь в кошмаре

С началом Второй мировой войны, когда нацисты оккупировали Варшаву, Януш Корчак и его ученики столкнулись с серьезными трудностями.

В 1940 году вместе с воспитанниками «Дома сирот» Корчак был перемещён в Варшавское гетто. Там он по-прежнему отдавал все свои силы заботе о детях, героически добывая для них пищу и медикаменты.

Когда ситуация ухудшилась до предела и фашисты начали истреблять жителей гетто, Корчак продолжал поддерживать своих воспитанников.

Он делал все возможное, чтобы в тех чудовищных обстоятельствах имитировать полноценную жизнь, и таким образом дать детям надежду на то, что скоро все пройдет.

Однако всеобъемлющий страх смерти все больше завладевал сердцами детей, которые всё видели и хорошо понимали, несмотря на попытки учителя оградить их от жестокой реальности. Беспощадная, тотальная деморализация жителей гетто усугублялась ежедневными расстрелами посреди улиц.

Подробности этих дней детально описаны в дневнике великого педагога.

Это кажется невероятным, но измученный и истощенный 64-летний Корчак отклонил все предложения тайных почитателей его таланта вывести его из гетто и спрятать на стороне врага. Соратник Корчака Игорь Неверли рассказывал:

Когда в августе 1942 года пришёл приказ о депортации Дома сирот, Корчак всячески пытался убедить руководство гетто в том, что его дети здоровы и очень работоспособны, и могут шить военную одежду для немецких солдат.

Таким образом, он старался ухватиться за любую возможность, которая бы помогла сохранить жизнь несчастным детям. Однако все его старания оказались напрасными.

6 августа 1942 г. все 192 ребенка из приюта были отправлены в концентрационный лагерь Треблинка. Вместе с ними были депортированы Януш Корчак, его верная подруга Стефания и еще 8 воспитателей.

Подвиг и смерть

Здесь следует уточнить один факт, который не может оставить равнодушным никого, кто хоть сколько-нибудь знает о том страшном времени.

В связи с тем, что Януш Корчак был всемирной знаменитостью, его пытались спасти от смерти многие известные люди. Однако он все предложения отверг, сказав, что останется со своими воспитанниками до конца.

poslednee foto yanusha korchaka Последнее фото Януша Корчака

В момент погрузки детей в товарные вагоны, когда все уже поднялись в вагон поезда, отправлявшегося в лагерь, к Корчаку подошел офицер СС и передал ему какую-то бумагу. Влиятельный член одной организации ходатайствовал перед гестапо о Корчаке, вследствие чего он получил разрешение вернуться, но без детей. Корчак покачал головой и жестом руки попросил офицера отойти.

Польский историк Эммануэль Рингельблюм (сам позже расстрелянный), прекрасно знал, что детей из еврейского приюта отправляют в лагерь смерти. Он оставил следующее воспоминание об этом дне:

gibel yanusha korchaka

Источник

Старый Доктор, дети и газовая камера: история Януша Корчака, лучшего человека

Эшелоны в Треблинку – лагерь смерти – отправляли с Гданьского вокзала. В тот день фашисты приказали жителям привокзальной площади выйти и встать у своих домов. Они стояли и смотрели, как брели из Варшавского гетто люди, измученные издевательствами, голодом, холодом и болезнями. Это была толпа живых мертвецов. Многие из них рыдали и громко молились.

И вдруг – так рассказывали потом в Варшаве – на площадь вышла стройная колонна детей, их было двести, даже больше. Умытые, причесанные, опрятно одетые они шли по четверо в каждом ряду, шагали в ногу и пели свою любимую походную:

Над колонной развевалось детское знамя – золотой клевер на зеленом поле. Впереди шел знаменитый Старый Доктор Януш Корчак. Он вел за руки самых маленьких, девочку и мальчика. Пройдет тридцать лет, и поэт Александр Галич напишет про это поэму:

Мы проходим по трое, рядами,
Сквозь кордон эсэсовских ворон.
Дальше начинается преданье,
Дальше мы выходим на перрон.
И бежит за мною переводчик,
Робко прикасается к плечу, –

«Вам разрешено остаться, Корчак»,
Если верить сказке, я молчу,
К поезду, к чугунному парому,
Я веду детей, как на урок,
Надо вдоль вагонов по перрону,
Вдоль, а мы шагаем поперек.

Рваными ботинками бряцая,
Мы идем не вдоль, а поперек,
И берут, смешавшись, полицаи
Кожаной рукой под козырек.

И стихает плач в аду вагонном,
И над всей прощальной маятой
Пламенем на знамени зеленом
Клевер, клевер, клевер золотой.

Может, в жизни было по-другому,
Только эта сказка вам не врет,
К своему последнему вагону,
К своему чистилищу-вагону,
К пахнущему хлоркою вагону
С песнею подходит «Дом сирот».

Старый доктор уезжает с детьми

Но это не сказка — Корчаку несколько раз предлагали остаться, он легко мог избежать газовой камеры. И даже в это страшное утро – мог. За отправкой детей наблюдал лично комендант, и он видел эту колонну марширующих детей.

— Это еще что? Кто это? — спросил он.

— «Дом сирот» Януша Корчака, господин комендант, — ответили ему.

— Корчак, Корчак. Знакомое имя.

Знакомое имя занозой сидело в фашистской голове, мешало сосредоточиться, не давало думать о другом. «Корчак, Корчак. » Детей уже погрузили в поезд, и комендант вспомнил: конечно!

Людоед тоже был когда-то ребенком, и воспоминание об этом ребенке заставило его рысью подбежать к вагону. Комендант приглашающее махнул Корчаку, и Старый Доктор свесился к нему из вагонной двери.

— Слушайте, я вас вспомнил! — комендант расплылся в улыбке. Он чувствовал легкую эйфорию от встречи с известным человеком. — Это же вы написали ту книжку, «Банкротство маленького Джека»?

— Я, — согласился Корчак. — А это имеет отношение к эшелону?

— Да просто я в детстве ее читал, классная книжка, — сказал комендант. И добавил решительно: — Вы можете остаться, Доктор.

— А дети? — спросил Корчак.

— Детям придется поехать.

— Тогда и я поеду, — Корчак спокойно закрыл дверь вагона изнутри.

Генрик отменяет деньги

. Гольдшмиты были почтенной еврейской семьей: дед был доктором и всю жизнь писал на иврите статьи в газету «Проповедник», отец – адвокатом, он писал интересные научные работы. А у сына не оставалось других вариантов – сын был вундеркиндом. В Варшаве такие семьи веками стояли, держась своих еврейских корней, но Гольдшмиты были яркими польскими патриотами. Своему сыну, Хиршему, они дали второе имя, польское – Генрик. Этим именем его и называли. И учился он в русской школе.

Дома, в семье, Генрику было очень хорошо, а вот за порог хоть не выходи. Пещерный антисемитизм, постоянные насмешки соседей, добрых католиков. В гимназии злющие, измотанные учителя. Мальчику не повезло. Все педагогические приемы его учителей сводились к ору, розгам и чуть что – линейкам по голове и рукам. Совсем маленьким ребенком он уже увидел, что мир мог быть и получше, и решил его изменить. Он решил, что всем людям в мире надо просто взять и выбросить деньги. Что потом делать, без денег, Генрик не знал, но ему хотелось разрешить эту вызывающе трудную задачу: «. Чтобы не стало детей грязных, оборванных и голодных, с которыми мне не разрешается играть во дворе». Отец качал головой, называл мальчика растяпой, олухом, а иной раз и ослом. Бабушка давала изюм и говорила уважительно и ласково: «Философ».

Генрик кормит семью

Потом плохо стало и дома. После сильного нервного приступа отец Генрика тяжело заболел. Врачи пытались лечить его психическое расстройство, поместили в дорогую клинику. Денег в семье скоро совсем не стало, пришлось продать антикварную мебель, фарфор, картины. В пятнадцать лет Генрик пошел работать, чтобы прокормить мать и сестренку. Зарабатывал он частными уроками и очень скоро стал блестящим репетитором, просто нарасхват. У парня обнаружился талант педагога. Самый скучный предмет он преподавал так, что ученики слушали его, раскрыв рот. И – Генрик никогда не кричал, не злился, не оскорблял. Человеческое достоинство ребенка было для него священным. И, кстати, до конца жизни его поражало требование «уважать старость». А почему, собственно, не «уважать детство»?

Генрику было 18 лет, когда его отец умер – внезапно, в одно мгновение. Потом его долго мучил страх, что он «сын сумасшедшего, а это наследственная болезнь».

Генрик становится писателем и доктором

В 18 лет Генрик опубликовал в газете статью, которая вызвала в учительском и родительском сообществе Варшавы настоящую бурую. Статья называлась «Гордиев узел», и в ней автор, не миндальничая, спрашивал родителей, когда они наконец-то научатся думать и поймут, что главное в жизни – не наряды и развлечения, а дети. Хватит перекладывать воспитание и образование своих детей на нянек и репетиторов, опомнитесь уже!

Редактор газеты, потрясенный читательской реакцией и писательским талантом Генрика, предложил ему вести постоянную колонку. А Генрик после этого блистательного педагогического и журналистского старта поступил на медицинский факультет Варшавского университета.

Но он не переставал писать, и именно его писательский псевдоним Януш Корчак вписан в вечность золотыми буквами.

Так он и жил, один в двух ипостасях: студент-медик Хенрик Гольдшмит и педагог-писатель Януш Корчак. И в каждой был очень хорош. И человек он был хоть куда. В те годы улицы Варшавы были полны маленьких оборвышей, и многие из них издалека узнавали доброго студента, который всегда был готов отдать им последний грош.

Доктор Генрик не сколачивает состояние

В 1905 году началась русско-японская война, Генрик выпустился из университета и его сразу призвали служить на Дальний Восток. Он служил в военном поезде, выхаживал раненых и, как многие говорили, умел лечить даже добрым словом. Пока Генрик служил, в Варшаве как на дрожжах росла его писательская слава. Через год он вернулся, удивился, что стал известным писателем, и продолжил стажировку в Еврейской больнице. Больница жила на средства благотворителей, и туда брали всех детей, любого вероисповедания. Про Генрика говорили, что у него волшебные руки: прохладные, если у ребенка был жар, и теплые, если ребенка знобило. Скоро он стал одним из самых востребованных докторов в Варшаве и мог бы сколотить врачебной практикой недурное состояние. Но на все гонорары от частной практики он покупал лекарства для бедных детей.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector