японские танки стихи о жизни

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Новости

Видео

Музыка

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Постоянные читатели

Статистика

Японское пятистишие — танка и трехстишие — хокку.

102379436 6 543922png
Из сердцевины пиона

Медленно выползает пчела.

О, с какой неохотой!

Японское лирическое стихотворение хокку (хайку) отличается предельной краткостью и своеобразной поэтикой.
Народ любит и охотно создает короткие песни — сжатые поэтические формулы, где нет ни одного лишнего слова. Из народной поэзии эти песни переходят в литературную, продолжают развиваться в ней и дают начало новым поэтическим формам.

Так родились в Японии национальные стихотворные формы: пятистишие — танка и трехстишие — хокку.

Древняя танка и более молодое хокку имеют многовековую историю, в которой периоды расцвета чередовались с периодами упадка. Не один раз эти формы находились на грани исчезновения, но выдержали испытание временем и продолжают жить и развиваться еще и в наши дни. Такой пример долголетия не является единственным в своем роде. Греческая эпиграмма не исчезла даже после гибели эллинской культуры, а была принята на вооружение римскими поэтами и поныне сохранилась в мировой поэзии. Таджикско-персидский поэт Омар Хайям создал замечательные четверостишия (рубай) еще в одиннадцатом — двенадцатом веках, но и в нашу эпоху народные певцы в Таджикистане слагают рубай, вкладывая в них новые идеи и образы.

Очевидно, краткие стихотворные формы — насущная потребность поэзии. Такие стихи можно сочинить быстро, под влиянием непосредственного чувства. Можно афористически, сжато выразить в них свою мысль так, чтобы она запоминалась и переходила из уст в уста. Их легко использовать для похвалы или, наоборот, язвительной насмешки.

Интересно отметить попутно, что стремление к лаконизму, любовь к малым формам вообще присущи японскому национальному искусству, хотя оно великолепно умеет создавать и монументальные образы.

Потеснить танку и на время вырвать у нее первенство смогло только хокку, еще более короткое и лаконичное стихотворение, зародившееся в среде простых горожан, которым были чужды традиции старой поэзии. Именно хокку стало носителем нового идейного содержания и лучше всего сумело откликнуться на запросы растущего «третьего сословия».

Хокку — лирическое стихотворение. Оно изображает жизнь природы и жизнь человека в их слитном, нерасторжимом единстве на фоне круговорота времен года.

Японская поэзия является силлабической, ритмика ее основана на чередовании определенного количества слогов. Рифмы нет, но звуковая и ритмическая организация трехстишия — предмет большой заботы японских поэтов.

Хокку обладает устойчивым метром. В каждом стихе определенное количество слогов: пять в первом, семь во втором и пять в третьем — всего семнадцать слогов. Это не исключает поэтической вольности, особенно у таких смелых поэтов-новаторов, каким был Мацуо Басё 1 (1644—1694). Он иногда не считался с метром, стремясь достигнуть наибольшей поэтической выразительности.

Источник

Японские танки стихи о жизни

«Становясь океаном,
Сожалеют ли воды реки
О своих берегах?»
Сергей Калугин

Старый пруд.
Прыгнула в воду лягушка.
Всплеск в тишине.

Каждый, кому не чуждо чувство прекрасного, ощутит необъяснимое очарование, заключенное в этих коротких строчках. Не правда ли, кажется, что слышно дыхание Вечности. Это хокку – трехстишие, автором которого является Мацуо Басе – великий японский поэт, живший в 17-м веке. В сущности, он и был создателем хокку, как жанра японской поэзии. Ведь до него в Японии была широко распространена такая очень древняя форма поэзии как танка – пятистишие.

Танка (短歌) дословно переводится как «короткая песня» и первые пятистишия начали слагать еще в 8-м веке, откуда до нашего времени дошла первая поэтическая антология «Манъесю» («Собрание мириад листьев»). Танка – это словно рисунок, сделанный несколькими легкими штрихами, зыбкий набросок, который должен дорисовать своим воображением читатель.

Соловьи на ветвях
Плачут, не просыхая
Под весенним дождем
Капли в чаще бамбука…
Может быть, слезы?

Это танка принадлежит перу другого великого поэта Японии – Сайге, который жил в 12-м веке. Монах, поэт-скиталец Сайге наиболее полно воплотил в своем творчестве принцип японской средневековой эстетики «югэн», что в дословном переводе с японского языка означает – сокровенное или темное. В японском искусстве принцип «югэн» можно объяснить так: в каждом явлении жизни есть скрытая красота, которая может быть сразу не видна, но тем, кто хочет раскрыть ее, можно указать дорогу. Но только не напрямик, а с помощью намеков, подсказок. Поэтому большое значение в сложении танка играли символы: облетающие листья, капли росы, которые скоро испарятся – символ быстротечности жизни, лунный свет – символ чистоты помыслов, мокрый от слез рукав – тоска разлуки. Структура танка проста, оно состоит из двух поэтических строф – трехстишия и двустишия. Первая строфа называлась «хокку», которая и выделилась со временем в самостоятельную стихотворную форму.

Мацуо Басе придал стилю хокку то значение идеального совершенства, к которому потом стремились и стремятся его ученики и последователи. Басе следовал в своей поэтике эстетическому принципу «саби», который сложно перевести дословно. Примерно это означает – «печаль одиночества», «любоваться красотой в покое и тишине».

Хокку – это поэма из одной строфы, где нет ничего лишнего, и с помощью нескольких точно выбранных деталей создается законченная картинка.

На голой ветке
Ворон сидит одиноко
Осенний вечер.

Это еще одно знаменитое хокку авторства Басе. Три коротких строки – и создан образ непостижимой глубины. И это не просто картина природы, но здесь передано чувство глубочайшего одиночества.

В хокку почти всегда отмечается одно из времен года, и этим как бы подчеркивается нескончаемость и непостижимость круговорота жизни.

Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.
Басе

Хорошо по воде брести
Через тихий летний ручей
С сандалиями в руке.
Бусон

И поля и горы –
Снег тихонько все украл…
Сразу стало пусто!
Дзесо

Читая хокку, нельзя пробегать их глазами, надо читать медленно, проговаривая каждый слог. Надо учитывать, что мы читаем лишь перевод на русский язык того, что было написано иероглифами, а ведь каждый иероглиф в хокку – это не слово, а готовый образ.

Наша жизнь – росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь – и все же…

Это хокку написал другой великий японский поэт Исса после смерти маленького сына. Какая человеческая боль за этими словами, и в то же время поэт словно говорит – жизнь коротка, полна горестей и удач, радостей и печалей, но так прекрасна!

Пример обратного перевода танка

Однако не только японцы славятся своей любовью и умением слагать танка или хокку. Почитатели этих стихотворных форм есть по всему миру, есть и в нашей стране мастера уже современного русского хокку. Например, известный московский поэт, бард и музыкант, Сергей Калугин предварил одну из своих песен красивой танка на русском языке, выполненной в лучших традициях японского жанра.

Становясь океаном,
Сожалеют ли воды реки
О своих берегах?
Хризантемы в снегу,
Как светла эта ночь перед боем.

Как вы можете видеть, в этом произведении сохранена не только японская эссенция эфемерности, глубокая вдумчивость и созерцательность, присущая танка, но и правильный стихотворный размер 5-7-5-7-7 слогов. Это стихотворение о смерти и о войне, но слог очень изящен и тонок. Удивительно также, что с русского языка можно перевести эти строчки на японский, не только не потеряв смысла, но и сохранив все тот же размер. В этом вы можете убедиться, если прочитаете это стихотворение по русски вслух, плавно и медленно.

Umi ni nari
Kishi o kuiru ka
Kawa no mizu
Yuki ni kikuka ga
Senzen no ryouya

Уми ни нари
Киси о куиру ка
Кава но мидзу
Юки ни кикука га
Сэндзен но рёя

Юлия Морозова, японист
редактор бюро переводов МТА

Источник

Поэзия танка ступень хитотсу

Пример танка Кагава Кагэки:

Просодической единицей танка является строфа, состоящая из 5-ти или 7-ми слогов.
В стихотворении, построенному по этому плану, выделяется 5 силлабических блоков в соответствии с формулой:

5-7-5-7-7 слогов
_________________________

Таким образом классическая танка содержит ровно 31 слог.
Рифма (рифмуемая фонема) отсутствует.

Рассмотрим пример танка Осикоти Мицунэ
и ее точного формального перевода на русский язык Ки-но Цураюки:

Истоки танка – в народных обрядах и преданиях. Этот жанр возник задолго до появления письменности в японской культуре, и по сей день продолжает занимать господствующие позиции. Такая поразительная жизнеспособность поэтических традиций стала возможной благодаря емкости и многоплановости танка, способности объять необъятное, равно как и развиваться в пределах исключительно жесткой формы.

В первой антологии японской поэзии Манъёсю («Собрание мириад листьев», 20 книг, около 500-та авторов, 759 г. н.э.) подавляющее число произведений написано в форме танка (4207 из 4516-ти стихотворений). С 905-го по 1439-ый гг. под непосредственным патронажем Императоров было издано 22 антологии танка.

Необходимо отметить, темы классических танка строго регламентированы. Это, в первую очередь:

1) песни о любви, разлуке, странствиях, охоте, пирах, встречах…
2) обрядовые песни, плачи, хороводные, песни-переклички…
3) наконец, можно найти аналоги западных эпиграмм, средневековых альб, мадригалов, частушек, романсов…

Образование японского аристократа неизменно сопровождалось изучением традиций и основ танка. Достаточно сказать, что овладение искусством сочинения танка являлось важным этапом духовного развития самурая. Она сопровождала благородного японского воина на протяжении всех жизненных этапов. Даже в случае необходимости харакири (ритуального самоубийства) каждый самурай должен был оставить прощальную танка.

Это стихотворная форма инкрустировалась во все сферы жизни, от беседы между хозяином и гостем до флирта мужчины и женщины…

Но особую популярность танка приобрела благодаря поэтическим состязаниям.
Это могли быть:

1) турниры на заданную тему
2) или коллективная «игра в бисер» (когда один участник начинал танка, другой – продолжал; в процессе могли принимать участие большое число поэтов).

5-7-5 [хокку]
7-7
(5-7-5)n [хокку]
(7-7)n
_________________________

PS/
Подобные рэнга-игры получили большое распространение в современных сетях Интернета (в том числе, на руссом языке).

PSS/
Начиная с XVII в. (лирика Мацуо Басё) по наши дни поэзия хайку является основным конкурентом танка.

Революция, произошедшая в современной танка (конец XX-начало XXI вв.), сочетает размытие этнических, семантических и даже формальных границ.

Канонизированные основные приемы танка чрезвычайно подробно разработаны традицией.
Существуют ключевые слова, которые вызывают у подготовленного читателя определенную галерею ассоциаций.
Макура-котоба (яп. – «слово-изголовье») выполняет роль постоянного зачина, постоянного эпитета, постоянного звукоповтора. Этот архаичный прием в лапидарной форме воссоздает картину природы, быта, обряда, дает характеристику местности. Ибо несет след окаменевшей связи, подсказанной закономерно повторяющимися явлениям жизни, исторической традицией, мифологическими представлениями.

Пример (Одзава Роан)

Вол на пахоте
Безрадостно плуг влачит,
Свой нелёгкий плуг.
Ну, а мы с тобой, скажи,
Разве не впряжены в плуг?

Танка неизвестного автора

Если есть семя,
Будет сосна на скалах
Таких бесплодных
Попыток не прекратим
Быть вместе, коль влюблены.

В Японской художественной традиции существует особый стиль рисования тушью.
Художник длительно растирает палочку туши, наблюдая растекание по поверхности чернильницы. При этом старается отрешиться от Мира и своих мыслей. Когда сознание (и тушь) приведены в нужное состояние – в несколько мазков Творит рисунок. Считается, что даже малейшая остановка или промедление недопустимы.
Техника западного художника связана с созданием набросков и эскизов, продумыванием композиции, перспективы, светотеней…

Этот пример часто приводят в качестве иллюстрации различий в поэзии танка и традиционной западной. Танка – поэзия озарения и экспромта.

О ветры с гор!
Не дуйте нынче ночью,-
Тревожным сном
Забылся странник в пути
На жёстком изголовье.

Песнь дровосека.
Птичий нестройный щебет.
Журчанье ручья.
Чистые травы в росе.
Сосны вонзились в небо.

Источник

30 шедевров японской поэзии в стиле танка. Ки-но Цураюки и другие

4fcf9d660236ddb62c8456017158615a L

30 стихотворений знаменитых японских поэтов эпохи Хэйан.

Ки-но Цураюки

* * *
Как сквозь туман, вишневые цветы
На горных склонах раннею весною
Белеют вдалеке,
Так промелькнула ты,
Но сердце все полно тобою!

* * *
Если сожалеешь о разлуке,
Значит, не прошла еще любовь,
Только знать хочу: когда навек уйдешь
Облаком в чужую даль, какие муки
Ты оставишь сердцу моему?

* * *
И днем и ночью
Любовался я.
О сливы лепестки, когда же вы успели.
Не пожалев меня, так быстро облететь,
Что не заметил я печальной перемены?

* * *
Туман весенний, для чего ты скрыл
Цветы вишневые, что ныне облетают
На склонах гор?
Не только блеск нам мил,
И увяданья миг достоин восхищенья!

* * *
Осенний вид не привлекает взора.
В горах сейчас не встретишь никого
Цветы осыпались.
И только листья клена
Как ночью золотистая парча

* * *
Ты стал другим, иль все такой же ты?
Ах, сердца твоего никто не знает!
Прошло немало дней,
Но вот зато цветы.
По-прежнему они благоухают!

Ки́-но Цураю́ки (яп. 紀貫之 ок. 866—945 или 946) — талантливый японский поэт и прозаик, литератор эпохи Хэйан, потомок старинного рода.. Писал в жанре танка. Один из 36 бессмертных поэтов.
Цураюки оказал значительное влияние на развитие японской литературы. В 905 году по приказу правителя Дайго Цураюки возглавил комитет самых известных поэтов того времени. Их произведения вошли в антологию «Кокин- сю».
В предисловии к антологии Цураюки высказался о происхождении и сути японской поэзии, а также о ее роли в жизни японцев: «Без всяких усилий движет она сердцами божеств земных и небесных, вызывает сострадание даже у духов умерших существ, невидимых взору. ».
Цураюки был родоначальником жанра литературного дневника. Также он считается великим мастером экспромта. Стихи его выразительны и лаконичны.

Соку-хоси

* * *
Лишь там, где опадает вишни цвет,
Хоть и весна, но в воздухе летают
Снежинки белые.
Но только этот снег
Не так легко, как настоящий, тает!

Аривара Нарихира

* * *
Все дальше милая страна,
Что я оставил.
Чем дальше, тем желаннее она,
И с завистью смотрю, как белая волна
Бежит назад к оставленному краю.

* * *
Когда она меня спросила:
«Не жемчуг ли сверкает на траве?»
Тогда в ответ сказать бы сразу мне,
Что это лишь роса,
И с той росой исчезнуть.

* * *
Как будто аромат душистой сливы
Мне сохранили эти рукава,
Лишь аромат.
Но не вернется та,
Кого люблю, о ком тоскую.

Аривара-но Нарихира (яп. 在原 業平?, 825 — 9 июля 880) — выдающийся японский поэт и художник, принц по происхождению.

Оно Комати

* * *
Печальна жизнь. Удел печальный дан
Нам, смертным всем. Иной не знаем доли
И что останется?
Лишь голубой туман,
Что от огня над пеплом встанет в поле.

* * *
Предела нет моей любви и думам,
И даже ночью я к тебе иду;
Ведь на тропинках сна
Меня не видят люди,
Никто меня не станет укорять!

* * *
Пусть скоро позабудешь ты меня,
Но людям ты не говори ни слова.
Пусть будет прошлое
Казаться легким сном.
На этом свете все недолговечно!

* * *
Тот ветер, что подул сегодня,
Так не похож на ветер прошлых дней
Далекой осени,
Он много холодней,
И вот на рукавах уже дрожат росинки.

* * *
Краса цветов так быстро отцвела!
И прелесть юности была так быстротечна!
Напрасно жизнь прошла.
Смотрю на долгий дождь
И думаю: как в мире все невечно!

Оно-но Комати (яп. 小野 小町, ок.825-ок. 900) — японская поэтесса, один из шести крупнейших мастеров жанра вака в эпоху Хэйан, входит в Тридцать шесть бессмертных — классический канон японской средневековой поэзии.

Содзё Хэндзё

* * *
Ах, к дому моему не отыскать дороги,
Тропинки прежние травою заросли
За долгий срок,
Когда бы ты могла прийти,
Когда я ждал тебя, жестокую, напрасно!

Отикоти Мицунэ

* * *
Хочу, чтоб знала ты,
Что в сердце нет упрека
За то, что ты надежду подала,
За то, что встречу обещала к сроку,
За то, что так жестоко солгала!

* * *
Снег все идет. И вот уже никто
Не ходит больше этою тропою,

Мне не найти на ней твоих следов.
И чувствам прежним
Трудно не угаснуть.

Ки Томонори

* * *
Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки
В горах, покрытых дымкою тумана,
Не утомится взор!
И ты, как те цветы.
И любоваться я тобою не устану!

* * *
Как тает иней, павший на цветы
Расцветших хризантем невдалеке от дома,
Где я живу,
Так, жизнь, растаешь ты.
Исполненная нежною любовью!

* * *
Когда я слышу грустный плач сверчка,
Печально мне.
Легка одежда летом.
Ах, не пресытилось ли сердце у тебя?
Мне кажется порой, что прежних чувств уж нету.

* * *
Что эта жизнь?
Исчезнет, как роса!
И если б мог ее отдать за встречу
С тобой наедине, любимая моя.
Я не жалел бы, что ее утрачу!

* * *
Такой же аромат и цвет у вишен был.
И как тогда, в давно минувший год,
Они цветут теперь!
Но я уже другой.
Прошло немало лет, и я уже не тот.

Ки-но Томонори (яп. 紀 友則?, ок. 845/50 — ок. 904/7)[1] — японский придворный поэт периода Хэйан.
Входит в число «Тридцати шести бессмертных поэтов». Один из составителей антологии «Кокинвакасю», хотя и не дожил до её завершения.

Создание поэтических антологий в эпоху Хэйан считалось делом государственной важности. Императоры покровительствовали талантливым поэтам. При дворе и в кругу аристократии повсеместно устраивались поэтические турниры (утаавасэ), традиция их проведения сохранилась и в XX веке. При этом если всё большую популярность получало сочинение стихов собственно на японском, а не китайском языке. Шедевры японской поэзии дошли до нас в поэтическом сборнике «Кокин вакасю» (или «Кокинсю», «Собрание старых и новых японских песен»), составленном в начале X века по указанию императора Дайго, выдающимся поэтом и филологом Ки-но Цураюки. В начале 30-х годов X века составили (по приказу того же Дайго) новый сборник «Синсэн вакасю» («Вновь составленное собрание японских песен»). По распоряжению тэнно Мураками в середине X века была создана очередная поэтическая антология «Госэн вакасю» («Позднее составленное собрание японских песен»). Среди стихотворцев эпохи Хэйан были не только члены императорского дома, но и представители средней и низшей аристократии (таких было большинство).

Источник

Японские пятистишия. пишите танка

град колотит
по листьям бамбука.
и холод.
думаю, как трудно
засыпать одной
/Ума-но-Найси/

длинную нитку
совью из звуков
моих рыданий,
и нанижу на нее
жемчуг моих слез
(Исе)

если есть семечко
вырастает сосна на скалах
бесплодных
попыток встретиться не прекратим
если верим в нашу любовь
(Неизвестный автор)

Весь день! Весь день!
Слышу я перекличку.
Как надсадно кричат.
Кого вы ждёте, цикады,
весь день у Заставы Встреч?
/Митицуна-но хаха (пер. В. Сановича)/

Хана-но иро ва
Уцури кэри на
Итадзура ни
вага ми ё ни фуру
нагамэ сэси ма ни

Вот и краски цветов
поблекли, пока в этом мире
я беспечно жила
созерцая дожди затяжные
и не чая скорую старость
(Оно-но Комати)(«Кокинвакасю», № 113)

адзуса юми
хару татиси ёри
тоси цуки-но
иру га готоку мо
омоваюру кана

С той поры, как весна,
подобная луку тугому,
осенила наш край,
мне все кажется – словно стрелы,
дни и месяцы пролетают.

Здесь мы видим богатый спектр тропов. Адзуса юми («словно лук из древа катальпы») – это макуракотоба, относящаяся к хару («весне»); хару – какэкотоба, означающая одновременно «весна» и «натягивать» (лук); иру, что означает «стрелять из лука», служит энго к юми («луку»). Кроме того, здесь присутствует ещё один чисто риторический приём – эмфатическая частица кана в конце стихотворения.

Довольно типичен приём мидатэ (метафорическое иносказание). Например, страдания безответной любви передаются через образ безутешной горной кукушки, трубящего оленя или поющего сверчка:

Вечерний сверчок —
во мгле на равнине росистой
любимой своей
поет он сладчайшую песню,
все ту же сладчайшую песню.
(Сайто Мокити)

Что касается обычных поэтических тропов, сравнимых с понятиями западной поэтики, то из них наиболее часто используются сравнение, смысловой, а порой и грамматический параллелизм, антитеза, метафора. Изредка встречается олицетворение и совсем редко — гипербола.

Популярным поэтическим приёмом является также инверсия, которая на пространстве в 31 слог способна резко менять ритмическую тональность и эмоциональную окраску стиха. http://www.ru-jp.org/dolin_02.htm

Возьмём на выбор несколько переводов танка (вака) из книги «Шедевры японской классической поэзии в переводах Александра Долина» Москва, изд. ЭКСМО, 2009 г. с последующей рассмотрением ритмики.

Сложено в первый день весны

В день начала весны
растопит ли все-таки ветер
тот покров ледяной
на ручье, где берем мы воду,
рукава одежд увлажняя.

Стихотворные размеры по строкам

1 – двустопный анапест
2 – трёхстопный амфибрахий (последний слог усечённый)
3 – анапест
4 – двустопный анапест + одностопный амфибрахий
5 – одностопный анапест + двустопный амфибрахий

Мы все заметили столкновение согласных «береММы воду». Но это ведь поётся, верно?

При виде цветущей вишни в усадьбе Нигиса

Если б в мире земном
вовсе не было вишен цветущих,
то, быть может, и впрямь
по весне, как всегда, спокойно,
безмятежно осталось бы сердце…

Стихотворные размеры по строкам:
Во всех строках кроме четвёртой – анапест. В четвёртой строке – двустопный анапест + амфибрахий.

Рифмы как таковой в танка нет, поэтому эта особенность ограниченной в звуковом отношении силлабической системы японского языка часто создаёт «естественную» рифму: иногда скользящую или асимметрическую, иногда анафорическую, иногда внутреннюю, а порой и конечную.
Эти случайные рифмы иногда сосуществуют в одном и том же пятистишии, придавая ему особое музыкальное звучание. Вот пример звуковой организации танка:

Кому то ю мо
Кону току ару о
Кодзи то ю о
Кому то ва матадpи
Кодзи то ю моно о

Скажешь мне: «Приду»,-
И, бывало, не придёшь;
Скажешь: «Не приду»,-
Что придёшь, уже не жду,
Ведь сказала ты: «Не приду».
(Японские пятистишия Перевод с японского А. Глускиной)

В сумраке вечера
Осенний вихрь над полями
Пронзает душу…
Перепелиная жалоба!
Селенье Глубокие травы.

масурао то
омоэру варэ мо
сикитаэ-но
коромо-но содэ ва
тооритэ нурэну

Думал я о себе,
что отважен и крепок душою,
но в разлуке, увы,
рукава одежд белотканых
от рыданий насквозь промокли. «Кокинвакасю», N 113

Тем, кто будет слагать песни, надлежит знать, что существуют разные песни.

1. Есть такие песни, в которых слово прекрасно и есть избыток чувства:

2. Есть песни, в которых слово красиво и есть избыток чувства:

Гора и Застава встреч (Аусака) на границе с дальней провинцией Оми неоднократно воспета в поэзии. Там находится источник, мимо которого никто не проходил, не зачерпнув его «чистой воды». Местность Мотидзуки в провинции Синано (ныне префектура Нагано) славилась разведением породистых лошадей. В середине века лошадей ежегодно поставляли ко двору. Обычно в августе их вели в столицу через Заставу встреч.

3. Есть песни, в которых душа хоть и не глубока, но песня интересна.

Автор воспевает вишню возле обители Нагиса-но ин. Цветение вишни было действительно источником «больших волнений». Его с нетерпением ждали, ему радовались, им наслаждались и, наконец, переживали и грустили, когда цветы отцветали. Словом, сердце «не знало покоя».

4. Есть песни, у которых душа и слово в гармонии. Песня льётся ровно и гладко, задуманное излагается интересно.

5. Есть песни, которые не назовёшь прекрасными, но и не скажешь о них плохого. Песня, сложенная, как должно.

6. Есть песни, в которых чувствуется интересный замысел.

7. Есть песни, в которых хороша только часть.

Фудзивара-но Кинто, очевидно, единственно хорошим местом в этой песне считал образ: «Никнут осенние травы, деревья».

Соль выжигают на взморье,
Грудой ее намывают
Бурные волны прилива.
Как эта соль, участь моя горька.
Стар я уже.
(Источник песни не известен)

Сходная песня есть в «Кокивакасю», которая, возможно, послужила для неё прототипом:

В бухте Нанива,
Солнцем освещенной,
Выжигают соль.
Не так ли и моя судьба горька:
Ведь подошла уж старость!
(Кокинвакасю, № 894,автор не известен)

8. И есть такие случаи, когда о певце не скажешь, что он вовсе не понимает душу вещей.

Горечь жизни!
Если каждый раз,
С нею повстречавшись, убиваться,
Сколько ж раз на дню
Придется умирать!

Источник песни не известен.
Сходного содержания песня имеется в «Кокинвакасю» (свиток 19-й).

Прототипом, очевидно, послужила песня из «Манъёсю» (№ 2640, свиток 11-й). Песня народного происхождения. У этой песни, как у предыдущей, замысел очень простой. И содержание, и сюжет с точки зрения такового ценителя искусства, как Кинто, мало привлекательны. И лексика не поэтична, и «слово» не ласкает слух.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector