яшка моя жизнь крестьянки офицера и изгнанницы

Яшка моя жизнь крестьянки офицера и изгнанницы

Мужская жизнь Марии Бочкаревой.

s33997445 s75612150

Исаак Левин, уроженец Одессы, начинающий американский журналист, впоследствии сделавший карьеру на антикоммунизме, написал эту книгу после многочасового интервью с командиром женского батальона смерти, Марией Бочкаревой.

s73840815

Марию в то время знал весь мир, ее изображения печатались в иллюстрированных журналах, рассказывавших в подробностях о жизни батальона, ее узнавали на улицах, ее представляли высокопоставленным лицам, за ней по пятам ходили фотографы, у нее брали интервью иностранные журналисты.

s96784823

s88152098

s97300789

Проверка в бою показала, что бесстрашию Яшки не было границ. Когда выяснилось, что Яшка вынесла из боя около 50-ти товарищей, ее наградили первым георгиевским крестом. Однако, после следующего представления к кресту, она, как женщина, получила лишь медаль.
Но иногда то, что она – женщина, помогало: не наказали ее за поход с товарищами в публичный дом, удалось выдать себя за солдатскую жену, когда попала в плен к немцам.
Вскоре никто уже над Яшкой не потешался, даже при совместном посещении бани ее товарищи удерживали от шуток новичков, Яшку признали равной. Ее любили товарищи, выделяло начальство, и Яшкина жизнь была наполнена смыслом – служением отечеству, все было в ней ясно и просто.

s33745921

s69018025

s26803324

Вот как об этом пишет историк Ричард Стайтс:
Батальон смерти Бочкарёвой привел феминисток в восторг. В то время как Покровская на страницах «Женского вестника» расточала ему похвалы, Шабанова принимала прибывающую в июне в столицу Эммелин Пэнкхерст, тем самым укрепляя связи между феминизмом и патриотизмом.
Ярая суфражетка, а с началом войны – патриотка, Пэнкхерст была направлена Ллойд Джорджем с полуофициальным заданием поддержать победный дух русских женщин и воевавших мужчин.
Моральный союз Антанты и русского феминизма был заключен в ресторане гостиницы «Астория», где Пэнкхерст и Бочкарёва, в присутствии гостей Анны Шабановой, вместе отужинали.
Руководительница русских феминисток сопроводила Пэнкхерст в казармы Женского батальона, а также на различные собрания, призванные изыскать средства для его поддержки Когда лучшие представительницы батальона собрались в Исакиевском соборе, Шабанова и Пэнкхерст были уже там. На обратном пути в казармы они вновь отдали Пэнкхерст честь. Два дня спустя Лига равноправия женщин Шишкиной-Явейн организовала прощальную церемонию в Казанском соборе, откуда женские войска промаршировали до Варшавского вокзала.

s93112954

Сразу же после формирования батальон раскололся на комитетчиц и антикомитетчиц. Яшка стояла за строгую дисциплину, а доброволицы жаловались на грубость и кулаки, которые пускала в ход Яшка.

Генерал Половцев вспоминал:“4-й взвод, где собрались более интеллигентные особы, жалуется, что Бочкарева слишком груба и бьет морды, как заправский вахмистр старого режима. Слухи об ее зверствах доходят даже до Керенского. Кроме того, поднимаются протесты против обязательной стрижки волос под гребенку, заведенной Бочкаревой как основное условие боеспособности. Стараюсь немного ее укротить, но она свирепа и, выразительно помахивая кулаком, говорит, что недовольные пускай убираются вон, что она желает иметь дисциплинированную часть».

16622216

77073283

81066186

Женский батальон смерти присягает на верность Отечеству на площади у Исаакиевского собора. Им вручили знамя с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкаревой».

Женский батальон присягал на верность Временному правительству на площади у Исаакиевского собора. Яшке вручили боевые знамена. На знамени, вопреки обычаю, поместили имя – Мария Бочкарева. Яшке объяснили, что в случае смерти командира знамя уже не будут брать в бой, оно будет вечно храниться в соборе. Корнилов вручил Яшке револьвер, позолоченную саблю, и погоны лейтенанта. Впервые такая церемония проводилась для женщины, это вселило в Яшку и ее подчиненных еще большую решимость погибнуть во имя России.

Но на фронте батальон столкнулся с откровенной ненавистью солдат, не желавших воевать. Все время нахождения там приходилось держать осаду. Солдаты видели в прибывших воевать за Родину женщинах врагов, мешающих установлению на фронте перемирия и окончанию войны. Батальон же все еще верил, что своей готовностью умереть, им удастся разбудить лучшие чувства мужчин, которые не смогут спокойно наблюдать, как умирают женщины.

s82123605

В Петербурге Яшка вместе с Родзянко сопровождала Корнилова на переговоры с Керенским, поддерживая его требования широких полномочий и восстановления смертной казни. Керенский не соглашался, и Яшка разочаровалась в Керенском.
На ужине у Родзянко в приватной беседе Корнилов предложил использовать Дикую дивизию, чтобы сместить Керенского, но Родзянко возражал, указывая на то, что такое противостояние могло привести к гражданской войне.

В 1919 году Бочкарева пыталась помочь Колчаку, организовала женский санитарный батальон в 200 человек. После бегства Колчака и освобождения Омска она сама сдалась красным. С нее сначала взяли подписку о невыезде, потом все-таки арестовали.
Чекисты не читали книгу Левина, но классовое чутье подсказывало, что Бочкарева связана с белым движением, разбирательство затягивалось.
И все же чаша весов качнулась в сторону смерти.
Мария Бочкарева была расстреляна в Красноярске 16 мая 1920 года.
Ей шел всего 31 год.

Источник

Оборотная сторона судьбы Марии Бочкарёвой

Социальные мифы создаются в определенные исторические периоды и с вполне определенными целями. Это идеологические продукты для современников. Они плохо, а, порой, и разрушительно сказываются на историческом сознании потомков. Примером такой мифологизации может служить непростая судьба женщины – доброволицы, возглавлявшей в 1917 году «Первую женскую военную команду смерти Марии Бочкарёвой». Перелистаем некоторые страницы ее жизни и, спустя столетие, попробуем отделить правду от вымыслов.

1525398410 bochkareva

Первоисточник исторических искажений и фактических неточностей

Главным биографическим источником на протяжении многих десятилетий считается книга воспоминаний Марии Бочкарёвой «Яшка. Моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы» (далее – книга «Яшка»), которая, якобы, основана на подлинных фактах ее жизни. На наш взгляд, это не так. Поясним свою точку зрения по этому вопросу.

Воспоминания М.Л. Бочкарёвой были написаны по причине ее неграмотности не ею самой, хотя иногда и называются ее автобиографией, впервые изданной за рубежом в 1919 году. Правильнее, на наш взгляд, было бы отнести эту книгу к разделу прижизненной литературной записи ее рассказов о своей жизни и судьбе. Выполнил эту работу американский журналист И. Дон Левин. Сама фигура этого корреспондента неоднозначна. Да и их встреча на американской земле летом 1918 года не была случайной. Наверняка, этот бывший подданный Российской империи, не был единственным русскоговорящим журналистом, способным записать и перевести на английский язык устные воспоминания Марии. Но выбор пал именно на этого молодого еврея российского происхождения, уже успевшего выпустить свою книгу о революции в России.

Справедливости ради, не будем критиковать Марию Леонтьевну за допущенные в тексте неточности и искажения. Ведь этот текст не она писала. Не имела она возможности даже просто прочитать и отредактировать запись, сделанную с ее слов. Во-первых, она была неграмотна, чтобы излагать свои мысли письменно на литературном русском языке. Во-вторых, даже если бы она умела читать и писать по-русски, то это тоже бы ей не помогло, поскольку Дон Левин сразу же записывал ее рассказы в своем переводе на английский язык. А английского языка она не знала тем более.

Поэтому говорить о высокой степени достоверности излагаемых в книге событий и фактов воспоминаний не приходится. К тому же книга «Яшка», лишь в 2001 году дошедшая до российского читателя, фактически дважды подверглась переводу: прямому с русского на английский язык и обратному – с английского на русский язык. Уже одно это значительно снижает достоверность изложения воспоминаний поручика Бочкарёвой, поскольку известно, что при переводе с одного языка на другой неизбежно возникают лингвистические неточности, смысловые искажения в результате субъективного понимания текста самим переводчиком. К тому же, многое в жизни и судьбе Марии было связано с военной службой в русской армии. В ее рассказах было немало такого, что совсем не просто было даже понять не служившему в армии Исааку Дон Левину, не говоря уже о том, что и все не понятое им надо было перевести на английский язык. Скорее всего, расчет делался на то, что книга была адресована только западному, притом англоязычному читателю, для которого эти промахи и ошибки в тексте незаметны. Почти 100-часовый рассказ Марии Бочкарёвой в течение нескольких дней бывший подданный Российской империи сразу записывал по-английски. Изданная в 1919 году в Нью-Йорке, а затем в Британии книга «Яшка» на английском языке была позже переведена и на другие языки. Но, когда воспоминания Бочкарёвой стали доступны российскому читателю, допущенные искажения и текстовые неточности начали привлекать внимание.

Сомнительное авторство и неточности в названии

Многое в тексте книги противоречит историческим фактам и даже ее собственным воспоминаниям. Например, точно известно, что Мария Леонтьевна не была ни изгнанницей, ни ссыльной. Изгнание из страны, равно как и ссылка – это разные виды уголовного наказания. В первом случае предполагается насильственное выдворение человека за пределы государства под страхом тюремного заключения или даже смертной казни. Обычно это наказание сопряжено с лишением гражданства и права на возвращение в страну. Это очень серьезная санкция, применяемая по решению суда. Во втором случае опять же по решению суда ограничивается право свободного перемещения по стране. Для места отбывания наказания избирается, как правило, удаленная территория в пределах государства. Как известно, до ее ареста в начале 1920 года в отношении Бочкарёвой никаких судебных действий не применялось. Она добровольно покинула Советскую Россию в апреле 1918 года и позже также свободно вернулась в августе того же года через Северную область России. Осенью 1919 года она перебралась в Томск, где тогда проживали ее родители.

Воспоминания о службе «пестрят» небылицами и неточностями

Очень много неточностей и грубых ошибок в описании того, что связано с военной службой Бочкарёвой. Например, в книге дважды упоминается о ее представлении за боевые отличия к ордену Св. Георгия 4-й степени. Она не могла не знать, что до 1917 года данный орден был высшей военной наградой для офицерских чинов. Нижние чины до наградных реформ Временного правительства к такой награде не представлялись и этого ордена не удостаивались. Очевидно, что речь могла идти только о солдатском знаке отличия «Георгиевский крест».

Ничего, кроме улыбки у служившего в армии читателя, не вызывает описание прощания Бочкарёвой с сослуживцами по 28-му Полоцкому пехотному полку. Представить себе полк, построенный для проводов младшего унтер-офицера в шеренгу, невозможно. Ведь в таком строю стоящие рядом на одной линии около 4 тыс. человек растянутся примерно на 2 километра!

Или чего стоит упоминание о том, как во время застолья командир полка нарисовал ей на погонах карандашом еще одну полоску, тем самым произведя Бочкарёву в старшие унтер-офицеры. Однако она почему-то до 21 июня 1917 года продолжала носить погоны младшего унтер-офицера 28 Полоцкого пехотного полка. И подобных досадных неточностей на страницах книги немало. Где и что приукрасила сама Мария Леонтьевна, где ее не так понял не служивший в русской армии выходец из белорусского Мозыря Дон Левин теперь уже не разобрать. Но следует признать, что книга «Яшка» стала первоисточником исторических искажений, неточностей в приводимых фактах и описываемых событиях.

При этом остается непонятной роль поручика Л. Филиппова, который, как вспоминала Бочкарёва, выполнял во время зарубежной поездки функции ее помощника по военным вопросам, адъютанта и представителя в переговорах с издателями. В силу каких-то причин кадровый офицер или не смог, или не захотел вносить в текст правки относительно особенностей службы в русской армии.

По волнам и бездорожью памяти

Память не раз подводила рассказчицу, несмотря на то, что Дон Левин особо подчеркивал, что «…один из природных талантов Бочкаревой – блестящая память».

По причине неграмотности, она всю информацию воспринимала «на слух», не имея возможности ее прочитать. Это часто подводило Марию Леонтьевну, когда она рассказывала о себе, своей судьбе и круге общения на фронте и в революционном Петрограде. Она путалась в датах, ошибалась в названиях мест прошедших событий и в фамилиях их участников. Поэтому в книге «Яшка» генерала Балуева, с которым она активно и непосредственно общалась, по ее словам, будучи на фронте, она упорно называет Валуевым. А дамы высшего света герцогиня Лейхтенберг (Лейхтенбергская) и княгиня Кекуатова (Кейкуатова) в ее воспоминаниях становятся, сохраняя свои титулы, соответственно Лихтенберг и Кикутова. В числе участников событий называются люди, которые по объективным причинам не могли на них присутствовать.

Например, на вручении формированию доброволиц знамени «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкарёвой», вопреки воспоминаниям Марии Леонтьевны и кинофильму «БатальонЪ», военный и морской министр Керенский не присутствовал. Более того, его вообще не было в Петрограде, поскольку с 14 июня и до конца июня месяца он находился в поездках по фронтам. Об этом свидетельствуют журналы заседаний Временного правительства. По этой причине не мог он, как утверждает Бочкарёва в книге «Яшка», лично прикреплять ей офицерские погоны. Вообще производство Бочкарёвой в офицеры – это особая история, которая требует отдельного рассмотрения.

И «маститые» историки ошибаются тоже

Досадные ошибки закрались и в предисловие к русскому изданию книги «Яшка». Но истину, на наш взгляд, восстановить возможно и нужно. Например, в предисловии С. Дрокова неверно указано, что капитан Шагал руководил прикомандированными к женскому батальону инструкторами. При этом историком приводится ссылка на статью «Женский батальон» в журнале «Военная быль» (Париж), в которой сам капитан Шагал пишет, что был командиром 3-й роты совершенно другого женского формирования – Первого Петроградского женского батальона. Этот женский батальон был сформирован уже после того, как команда смерти Бочкаревой отправилась на фронт. Более того, Павел Васильевич Шагал был помощником командира женского батальона штабс-капитана лейб-гвардии Кексгольмского полка А.В. Лоскова и участвовал в военном параде на Дворцовой площади вместе со своим батальоном 24 октября 1917 года.

Вся эта путаница усугубляется тем, что среди приведенных в книге «Яшка» фотоиллюстраций более десятка фотографий отражают жизнь, военный быт и боевую подготовку именно Первого петроградского женского батальона во главе со штабс-капитаном Лосковым, а не команды смерти Бочкарёвой. При этом еще две фотографии вообще относятся к Московскому женскому батальону смерти.
Так что читать воспоминания Марии Бочкарёвой надо внимательно, с карандашом в руке и уточняя достоверность приводимых в книге дат, имен и событий.

Последние рассказы о жизни «под протокол»

Есть и еще один источник, дающий представление о жизни и судьбе Марии Бочкарёвой. Речь идет о ее уголовном деле №796, которое расследовалось ВЧК в период с января по май 1920 года. Протоколы 4-х допросов поручика Бочкарёвой были опубликованы в журнале «Отечественные архивы» в 1994 году. Однако и там немало фактических ошибок и неточностей, поскольку и в этом случае информация записывалась с ее слов. Разница лишь в том, что Дон Левин записывал ее рассказ о себе в американском отеле, а следователи ВЧК вносили в протоколы допросов ее ответы на поставленные ими вопросы в тюремных условиях.

По странному стечению обстоятельств каждый допрос проводился новым следователем. При этом следователи были из разных, хотя и родственных, ведомств: из особого отделения Реввоенсовета 5-й армии, из Томской ВЧК и из особого отдела ВЧК 5-й армии. Естественно, что тактика допроса тоже постоянно менялась, как и интересующие следователей сведения.

Кстати, со слов Бочкарёвой, в протоколе №4 указано, что она была награждена за бои с германцами всеми четырьмя степенями Георгиевского креста и тремя медалями. На самом деле, что установлено документально, в ноябре 1916 года она получила Георгиевский крест 4-й степени. До этого была награждена Георгиевскими медалями 3-й и 4-й степеней и медалью «За усердие». Наград от Временного правительства она не имела, поэтому остается загадкой откуда в период поездки в Америку и Британию в апреле – августе 1918 года на ее мундире появился второй Георгиевский крест.

В заключении по ее уголовному делу следователь сформулировал окончательное обвинение против нее на основании службы офицером в армии Колчака и формирования женского батальона, который «принимал участие в борьбе с советской властью в Петрограде». У Колчака она прослужила считанные дни, успев лишь организовать военно-санитарный отряд своего имени. В событиях в Петрограде ни она сама, ни доброволицы из ее команды смерти участия не принимали. Они в это время были на германском фронте. Никаких вещественных доказательств в деле указано не было.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Биографии известных людей
Adblock
detector